Андрей Назаров - Найти себя

— Конечно. Если я хочу знать, кто я такой, я должен биться.

— Но ты умрешь!

— Кто знает. Я ведь не с Богом буду биться, а всего лишь с полубогом. Ладно, граф, пора заканчивать наш разговор, а то мои люди уже совсем разнервничались.

— Хорошо, Медведь. Прощай. Спасибо тебе за всё.

— Ступайте, граф. Прощаться не буду. Мы еще увидимся. Да, чуть не забыл. По дороге сюда из Королевства я немного заплутал и шел степью. И наткнулся на мертвые тела. Это была леди Келия и ее подруги, за возничий.

— Мертвые? А барон Лигус?

— Больше никого не было. Ни стражников, никого. Только воительницы из Божественной Сотни, да мужчина, который еще правил каретой, когда вез Вас граф в Королевство Падающих Звёзд. Никаких особых ран я у них не приметил, так, мелкие царапины. И еще, они были, на мой взгляд, слишком прохладные на ощупь. Не знаю, когда они умерли, но тела еще не стали разлагаться.

— Прохладные? — граф задумался, — Знаю я один яд, он не только быстро убивает, но и затормаживает на несколько дней все процессы, проходящие в мертвом человеческом теле. Это иногда приносит путаницу при определении примерного дня, когда произошла смерть… Что ты сделал с телами?

— Я не совсем представлял, что нужно в таких случаях делать с мертвыми, поэтому нашел небольшой овражек, он был недалеко, и поместил тела в нем. С тех пор прошло уже около десяти дней. А может и больше. Я не очень слежу за временем.

— Ну, если это был тот яд, о котором я думаю, тела уже не узнать… Так что искать их смысла нет. А барона Лигуса, значит, среди них не было?

— Да, я их больше не видел, — сказал Медведь. Не зная, как отреагирует граф на вести о смерти барона, он решил не рассказывать не только о том, что леди Келия осталась живой, но и о последующей расправе с бароном.

— Хорошо, Медведь, я тебя понял. Что-то с бароном здесь не так. Похоже, что это он убил леди Келию и других, а сам со своими людьми сбежал. Но зачем? Видимо, всё-таки он был больше замешан в темных делишках против Империи, чем мы думали, и боялся, что его секреты раскроются. Ну, не будем задерживать поединок, на нас и так подозрительно косятся. Прощай!

— Прощайте, граф.

Граф Зануил вернулся к маркизу.

— Ну что? — спросил маркиз Натан, — Чего-то долго.

— Много всякой информации. Он знает, что будет сражаться с полубогом.

— Как?! Они узнали, что у нас есть полубоги?! Что они еще знают про них?

— Не знаю.

— Великий Лик! Нужно с этим что-то делать… Всё-таки не думаю, что об этом знает много людей. Придется потом их всех найти… Ладно, подумаем… А ты что мочишь?

А граф Зануил внезапно вспомнил, каким образом его самого не так уж и давно спас Огненный Медведь. Он ведь убил гаргула голыми руками! Обычный человек не мог такое совершить. Со своей принцессой он стал упускать важные вещи! Действительно, с этой несчастной и обманутой любовью нужно было что-то решать, иначе его подавленное эмоциональное состояние, одновременно затуманивающее его мозги, доведет до беды. Но сейчас речь не об этом. Он особо не распространялся, каким образом и кто убил гаргула. Об этом знал только король и принцесса Абета, очутившиеся в его комнате чуть ли не сразу после смерти гаругула. Другие, боясь Богов, его об этом не расспрашивали. Может даже сама Богиня Красоты сделала это? Кто знает? Вдруг ей всё-таки понравилось творение графа, и она решила отменить свой приказ? Конечно, такие мысли могли прийти в голову только как аргумент, который позволял не лезть в дела Богов. Но от гнева Богов лучше держаться подальше. Гаргул погиб, Боги не вмешались, нас не наказали. Значит, так и надо.

Но граф-то знал, кто и как убил гаргула. И если Огненный Медведь убил гаргула, вдруг, он победит и полубога? В это он не мог поверить. Но кто мог поверить, что и гаргула можно убить голыми руками?

Граф Зануил побледнел.

— Что с тобой, брат? — заметил его состояние маркиз Натан.

— Не знаю, — опять повторил уже ставшую надоедать ему самому фразу граф Зануил. — Я почему-то вдруг подумал, а что будем делать, если командор не победит?

— Успокойся, такого не может быть. Поехали к ним поближе.

— Поехали… Да, еще, оказывается, пропал барон Лигус, прежний посол в Королевстве. И в степи нашли тела воительниц, кто его сопровождал. Что-то здесь нечисто.

— Ну, с этим ты сам разбирайся. Меня больше заботит то, что они узнали о полубогах.

Братья с сопровождающими подъехали поближе к месту предстоящего поединка и спешились, давая коням немного отдохнуть. Их охрана осталась верхом.

— Вас вызывали на поединок, за вами выбор оружия, — сказал герольд горожанам, когда группа имперских воинов приблизилась к защитникам города.

Медведь сделал несколько шагов вперед.

— Я выбираю свой шестопер. Будем сражаться пешими.

— Хорошо.

У имперцев с коня соскочил какой-то воин, который всё время до этого умудрялся держаться позади всех и не привлекать к себе внимание горожан. Взглянув на него, те даже не поняли, как они раньше его не заметили. Он был примерно одного роста с Огненным Медведем, но гораздо шире его в плечах. Он был такой широкий, до такой степени, что, казалось, по ширине ничуть не уступает своему росту. Грудная клетка воина, а он явно представлял Орден Воителей Веры, была такой мощной, что вся его фигура вместе с широченными плечами походила на огромный массивный квадратный шкаф. Картину дополняли руки с хорошее бревно толщиной и такие же огромные ноги.

Наверное, на такого воина не нашлось подходящего латного доспеха, поскольку одет он был только в струящуюся сверкающую кольчугу, оставляющие открытыми его руки, небольшие серебристые наручи, прикрывавшие его запястья, да открытый шлем, из-под которого на них смотрели глаза человека, уверенного в своей неотразимой мощи. Или он не носил доспех по той причине, что выглядел бы в нем просто смешно? «Гора железа» — самое безобидное прозвище, которое сразу же пришло бы всем на ум.

— От Империи в поединке участвует командор Ордена Воителей Веры, барон Стом, — сказал геральд.

Командор посмотрел на стоящего Медведя с немаленьким шестопером в руках, ухмыльнулся, и подошел к оруженосцу, который вез для него оружие. Эта была алебарда и не простая алебарда. Это была Алебарда с большой буквы. Фактически, это было копьё с острым длинным узким лезвием, и с насаженным на это копье ближе к лезвию, двусторонним боевым топором. Топор сверкал широченными лезвиями по обеим своим сторонам. От одного вида этого оружия становилось плохо. Его размеры и вес были таковы, что его с трудом могли бы поднять обычные воины.

Командор же без труда и, даже играясь, вертел своей алебардой, словно совсем не ощущая ее веса. Кроме того, за поясом командора в ножнах висел длинный узкий кинжал.