Сергей Садов - Князь Владимир

– Я её понимаю, – вздохнул Володя, наблюдая, как их карета медленно подъезжает к воротам по тому, что здесь называют улицей.

– А папа часто здесь жил, – вздохнула девочка. – Потому они с мамой подолгу не виделись.

Это тоже понятно – у купца все дела именно в городах, а не в деревнях. Чем торговать там? А тут портовый город, не из маленьких.

Калитка в воротах медленно открылась и оттуда показалась испуганная физиономия какого-то слуги.

– Отворяй ворота! – гаркнул вдруг Джером с козел. – Его светлость, князь Вольдемар Старинов пожаловал в гости к уважаемому Осторну Транхейму.

Володя подмигнул девочке.

– Ну что? Разыграем твоих родных?

– Разыграем? – Аливия, уже готовая выскочить из кареты, замерла. – Как?

– Сможешь изобразить важную даму и сестру благородного меня?

Девочка непонимающе нахмурилась, потом её лицо озарила улыбка и она кивнула.

– Конечно.

Голова слуги тем временем скрылась за калиткой, потом ворота начали медленно раскрываться. Володя хмыкнул, слуга не посмел перечить, даже за разрешением к хозяину не послал. Ну оно и понятно, судя по всему никакой купец, даже самый богатый, находясь в здравом уме не станет перечить благородному.

Карета вкатила во двор и замерла, из дома выскакивали слуги и выстраивались в ряд, опасливо спустился с крыльца молодой человек лет семнадцати.

– Руперт, – прошептала Аливия.

– Что?

– Это мой старший брат.

– Ага. Вот он какой, северный олень… – На самом деле подбивая Аливию притвориться знатной дамой Володя меньше всего думал о розыгрыше. Ему хотелось сначала осмотреться, а так же понаблюдать за реакцией окружающих, когда Аливия скинет вуаль. Мать, возможно, узнала бы дочь в любом наряде, но матери, увы, тут не было. Отца тоже. Хотя, судя по всему, тот не очень часто виделся с дочерью. За прошедшие же полгода девочка действительно сильно изменилась. Занятие спортом явно пошло ей на пользу, она немного подросла, окрепла, волосы немного отрасли, а постоянный уход за ними и их мытье придал им здоровый блеск. Ну и то, что с того момента, как Аливия оказалась у Володи, она постоянно мылась тоже не могло сказаться отрицательно на внешнем виде. Сейчас перед своей семьей готова была предстать совсем другой человек, и не важно, что ему всего девять лет.

Джером соскочил с козел и открыл дверь. Володя вышел первым, а потом подал руку Аливии. Та, изо всех сил пытаясь скрыть улыбку, оперлась об неё и осторожно, придерживая свободной рукой платье, чтобы его не запачкать. Оно и к лучшему – чтобы не испачкаться, девочке постоянно приходилось смотреть под ноги и придерживать наряд. Выстроенным слуги моментально согнулись в глубоком поклоне.

– Госпожа, – поклонился ей Руперт, осторожно придерживая, чтобы девочка не упала. Аливия еще ниже опустила голову. Володя видел, с каким трудом она сдерживает хохот, потому поспешил ей на помощь.

– Я хотел бы поговорить с уважаемым Осторном Транхемом.

Юноша повернулся к Володе и новый поклон.

– Прошу прощения, Ваша светлость, но отца нет сейчас дома. Мы ожидаем его не сегодня, завтра. Возможно, я смогу вам чем-то помочь?

– Возможно.

– Прошу вас, господа, проходите.

Юноша только рукой махнул слугам, и те засуетились. Кто-то бросился к карете, кто-то в дом, кто-то на кухню. Руперт шел впереди, показывая дорогу и лично открывая перед ними двери. Придвинул Аливии самое мягкое кресло, стул достался Володе. Филлип и Джером остались у двери, изобразив там скульптурную композицию.

Моментально накрыли на стол, приготовили какие-то напитки в кувшинах.

– Простите, милорд, мы никак не ждали сегодня визитов, иначе подготовились бы лучше.

– Ну я сюда не обедать пришел.

– Вы говорили, милорд, что я тоже смогу вам помочь…

– Да. Вы сказали, что сын Осторна?

– Совершенно верно, милорд. Старший сын и отец уже доверяет мне вести кое-какие его дела. Если вы хотите поговорить об этом…

– Нет. Я хочу поговорить о вашей матери.

Реакция Руперта была довольно странной. Он вдруг побледнел и вскочил.

– Матери, милорд? К сожалению, она и моя младшая сестра погибли в начале зимы. На тот караван, на котором они убегали от войск Эриха напали разбойники.

– Да, я в курсе. Так получилось, что я как раз в то время совершенно случайно оказался на той дороге. Самого нападения я не видел, но встретил в лесу людей, убегающих от разбойников.

– И моя мать…

В голосе Руперта радости не было, скорее паника и причин её Володя никак не мог понять. Аливия тоже удивленно смотрела из-под вуали на старшего брата.

– Я слышал, у нас важный гости?! – В комнату стремительно вошел высокий мужчина во вроде бы простом, но одновременно богатом походном костюме.

Илья Муромец, не меньше! Восхитился Володя, разглядывая стать вошедшего. Рядом стояла какая-то молодая женщина, опирающаяся на его руку. С каштановыми волосами и в темно-красном платье она выглядела… необычно-привлекательно. Володя поймал себя на том, что невольно следит за каждым движением красавицы.

– Отец, его светлость говорит, что был свидетелем нападения на караван, в котором ехала мама.

Мужчина слегка побледнел.

– Вот как…

– Да. Я лично похоронил вашу жену.

Руперт рухнул на стул. Осторн немного помолчал, потом подошел к шкафу и достал оттуда бутылку вина. Поставил на стол.

– Вы не сказали ничего нового, милорд. Я знал, что жена погибла. Мои люди перерыли на месте гибели каравана все. Они облазили весь лес, но ни жены, ни дочери не нашли. Но я благодарен вам за то, что вы проделали такой путь, чтобы сообщить мне о гибели жены и дочери.

– Про гибель вашей дочери я ничего не говорил. – Володя продолжал искоса наблюдать за красавицей и сердце почему-то сжимала тревога. В общем-то, все было ясно, но мальчик не знал, как отреагирует Аливия.

– Что?! – Осторн поднялся во весь рост, побледнел. – Моя дочь жива?! – Он окинул комнату бешенным взглядом. – Доченька… Милорд… только скажите… Она жива? С ней все хорошо? Она с вами.

Володя даже растерялся от такого бешенного натиска. Это безусловно был отец, который любит дочь… но что же делать… что… Мальчик лихорадочно искал выход, тут его взгляд остановился на Джероме и потяжелел. Тот, почувствовав, что лично для него пахнет грозой, слегка попятился и уперся в стену.

– А вы, го… – Володя вовремя остановился, вспомнив, что «господин» или «госпожа» здесь говорили только благородным. К свободным гражданам обращались «уважаемый» или «уважаемая». – А вы уважаемая… простите, нас не представили. – Мальчик поднялся.

– Розалия Транхейм, милорд. Жена Осторона. – Оно подошла к мужу и оперлась о его руку.