Кровь завоевателя - Замиль Ахтар

– К-кева?

– Сира, – угрюмо произнес он и с горечью сглотнул.

– Мы беспокоились о тебе. Благодарение Лат, ты цел и невредим.

– Но о тебе того же не скажешь, да, соединяющая звезды?

Я ощупала повязку на глазу – она была на месте. Откуда он узнал?

– Я этого не просила. Это просто… случилось.

– Я тоже не просил эту маску. Как ты не понимаешь? Мы просто игрушки в руках богов. Они наряжают нас и натравливают друг на друга. – Он снова с горечью сглотнул. – Когда-то я служил шаху, был его игрушкой. Но все равно служил, ведь у каждого из нас есть своя роль в игре шахов и богов на небесах.

– А я не хочу, чтобы мной командовали. С какой стати я должна кому-то служить? Может, однажды я сама стану шахом. Или даже богом.

Он покачал головой:

– Мечты, мечты. Я и сам был таким же в твоем возрасте. Но ты не видела чудовищ. Вопящих ангелов. И.

Он схватился за голову.

– Я видела их. Видела дворец из кричащих ртов и кровавых вытаращенных глаз. – Я показала на Эше: – И он тоже кое-что видел. Как и Пашанг. Мы все этого испили. Что бы это ни было.

– Это наше будущее, – сказал он. – Великий ужас. Расколовшееся яйцо… на котором мы стоим. Почва, из которой рождены. Нужно лишь чуть нагреть.

Кева выглядел совсем не тем добродушным человеком, которого я встретила в Зелтурии. Что с ним произошло?

– Когда мы виделись в последний раз, ты смотрел вверх и говорил, что видишь нечто… «Ее крылья простираются по облакам», так ты сказал.

– Ты научилась видеть через покров, но, когда закрываешь тот глаз, видеть перестаешь. – Он вздохнул, резко и устало: – Хотелось бы мне, чтобы все было по-другому. Помнишь, как я сетовал, что не получил поддержки ни одного племени джиннов? Похоже, сотни дней поста в пещерах Зелтурии все же улучшили мою фанаа. Или, может быть, все потому, что я был готов рискнуть жизнью, чтобы спасти страну и помочь тебе. В любом случае. Марада, султанша маридов, поверила, что я достоин получить ее силу, и подчинилась мне. – Он указал на потолок: – Хочешь ее увидеть?

Я покачала головой, не желая видеть ужасы.

– Выходит, ты мой враг?

Кева кивнул:

– Не просто твой враг. Я твой конец. Конец твоей богини – Спящей, Кровавой звезды и всех имен тьмы. Когда я с ними разберусь, они больше не посмотрят в нашу сторону.

Слова были сказаны холодно, но с абсолютной уверенностью. Мне не хотелось становиться его врагом. Не хотелось служить темному богу. Я всегда молилась, чтобы у меня были еда, тепло и любовь. Я же не носитель зла. К тому же Эше сказал, что увидел Утреннюю звезду, а не Кровавую, когда мы держались за руки. Так почему же Кева говорит иное?

– Кева. – Я могла лишь всхлипнуть и стряхнуть слезы веками. – Я не хочу с тобой сражаться. Я хочу сражаться с Зедрой. Это она служит злу!

Кева повернулся спиной.

– Зедра… Она носит маску, а я должен носить все маски. Понимаешь, к чему я клоню?

– Ты собираешься ее убить? – с надеждой спросила я.

– Потом, когда я убью ее, то вернусь сюда, и, если ты не выколешь себе этот глаз, убью тебя.

Я охнула, едва сдерживая слезы.

– Значит. Мне нужно просто выколоть его? Да? И это… вернет меня на истинный путь?

– Надеюсь. Потому что мне не хочется делать тебе больно. Ты напоминаешь мне о дочери. У нее тоже было полно честолюбивых планов. Я не стану тебе в этом мешать… маги не должны вмешиваться в борьбу за власть, потому что всякий раз, когда они это делают, притягивают нечто другое. Но не рассчитывай, что тьма принесет тебе победу… с этого все и начнется. Уж поверь любителю гашиша. Первые несколько раз ты считаешь, что он приносит тебе пользу. Улучшает самочувствие. Но в итоге это ты будешь ему служить, с пустотой внутри.

Какая странная аналогия. Но мудрая.

– Я не хочу служить злу. Я латианка. – Всего несколько минут назад в разговоре с Пашангом я говорила совсем другое. Так где же правда? – Но… если бы не эти силы, он был бы мертв.

Я посмотрела на Эше, который по-прежнему храпел. Он спал так спокойно, так глубоко, что я даже ему завидовала.

– Как я и сказал, я убью Зедру, а когда вернусь.

– Я знаю, что ты сказал. – Я погрозила ему кулаком: – Я… я тебя не боюсь. И Зедру не боюсь. Я ничего не боюсь! И буду делать то, что считаю нужным!

Кева хмыкнул и показал на дыру в потолке юрты:

– Бесстрашие – удел глупцов.

И вышел.

Что было там, в небе, настолько пугающее? Если я хотела стать такой храброй, как пыталась изобразить, если хотела возглавить атаку, то должна это увидеть. Я сдвинула повязку на щеку и посмотрела наверх… Звезд не было. Как и неба. Что-то огромное перекрыло поле зрения.

Я вышла из юрты, не сводя взгляда с неба. От увиденного у меня отвисла челюсть: в облаках высились три головы размером с город. У каждой было по шесть глаз, похожих на солнечные диски, а крылья чудовища были покрыты белым оперением. Но, в отличие от птицы, ему не надо было махать крыльями для полета, оно парило, скользило по облакам. Я бы назвала его драконом, но по его коже вились змеи. А может, змеи и были его кожей – они не переставали извиваться, скручиваться и струиться по телу и трем шеям.

Я могла лишь охнуть, закрыть глаза и надвинуть повязку на глаз. Забежав обратно в юрту, я разрыдалась. Кева ясно сказал, что убьет меня, а если это существо ему подчиняется, то разве у меня есть шанс? Неужели мне и впрямь придется расстаться со своей властью, придающей мне силы?

Все это время Эше спал.

– Правда в том, что я так же глупа, как и ты, – сказала я.

Я погладила его по голове, радуясь, что у нас хотя бы есть еще немного времени. Быть может, только это и имеет значение, что бы ни случилось.

Весь вечер гулямы забрасывали лагерь йотридов ракетами. Те рассекали небо и сыпались как фейерверки, хотя всегда приземлялись на пустую землю. А теперь огни осветили ночь. Я надеялась, что Пашанг прислушается к моему совету и переведет всех в дома горожан. Станет ли Кярс осыпать ракетами своих подданных?

В ответ йотриды выпустили стрелы,