Тэд Уильямс - Проспать Судный день

— Не хочешь, чтобы я за тобой заехал? — спросил я. — Подвезти тебя?

— Ни хрена! Подвезти? У меня крылья, чувак. Волшебные ангельские крылья, не забыл? Нет, чувак, я просто позвонил, чтобы сказать тебе кое-что. Потому что, сам понимаешь, сегодня думал, что надо тебе сказать. Насчет одного дерьма, очень важного дерьма. Я хотел, правда, хотел. Но потом думал, думал, и подумал, а зачем я буду что-то говорить этому засранцу, если он меня продал?

Лед. Лед в груди, такой, что просто обжигает.

— Сэм, я не…

— Облажался, Бобби. Думаешь, я ничего не знаю? Думаешь, у меня нет друзей крме… нет, кроме тебя? И я не узнаю, что ты меня с потрохами продал?

— Я не собирался этого делать, Сэм, на самом деле. Лучше поверь. Мне надо было им что-то предложить, чтобы меня отпустили. Блин, они уже готовы были вынести мне приговор!

— Ага-ага. Понял. Точняк. На самом деле, ты не собирался этого делать. И поэтому даже не сказал мне об этом.

Его голос едва не сорвался.

— Даже не сказал мне…

— Сэм, я сказал бы, но мы говорили о другом…

— А ты знал, что я сказал, что позвоню тебе прежде, чем отправлюсь домой. А потом они придут следом за тобой, лживая задница? Так что, вот, я тебя позвонил.

Он рассмеялся, и звук был такой, будто что-то с грохотом упало.

— Нет, позвонил тебе, прости. Прости. Так что, когда тебе потребуется приехать ко мне домой, реально потребуется… сядь на хрен с крылышками и лети на луну, о'кей? О'кей? Вот так вот, малыш, вот… так вот…

На другом конце линии больше ничего не было слышно — ни разговаривающих и смеющихся людей, ни кантри, ни Сэма.

ГЛАВА 39

НАРВАЛЫ И БЛИНЧИКИ С МЯСОМ

Конечно, уснуть после такого я не смог. Лег поверх одеяла и лежал часа три с ощущением, будто какие-то два мерзких зверя дерутся у меня в животе. В какой-то момент Оксана бросила смотреть телевизор и поплелась в спальню. Я даже не заметил этого.

И мое терпение кончилось. Я встал, налил себе выпить (осознавая комизм ситуации) и позвонил по единственному номеру, по которому когда-либо звонил Сэму. Тот же самый голос на автоответчике, «Давай, удиви меня», рокочущий, как у Роберта Митчама.

— Слушай, мужик, я даже не знаю, слышишь ли ты это, — начал говорить я на автоответчик. — Надеюсь, что ты в каком-нибудь мотеле, что ты позаботился о том, где переночевать, прежде, чем начать свои вечерние приключения.

Во-первых не будь идиотом долбаным. Что бы там ты обо мне ни думал, это не стоило того, что ты взялся делать с собой. Но это уже случилось, так что теперь тебе начинать с начала, вот и все. Ты уже уходил в запои, раньше. Помнишь, когда дети в пожаре погибли? Мужик, я думал, тогда тебе одной недели хватит, чтобы пропить очередное тело. Это не помогло ни им, ни тебе. А ты мне весь костюм заблевал. Три раза.

И вот еще что. Не дурачь себя. Ты на меня злишься, потому что я не слишком-то хороший друг, и тут ты прав, но не в том, что я собирался выдать тебя Машине Великого Счастья. Если ты думал, что я собираюсь выдать парня, который как-то сгорел заживо, чтобы научить меня не бояться — ты ведь это помнишь, а? Даже с охренительного похмелья и злой, ты это помнишь, так? Если ты думаешь, что я собирался сделать это с тобой, то это очень крутой приход ненависти к себе.

О'кей, да, большая часть всего этого произошла по моей вине. Я был перепуган и готов сказать все, что угодно, поскольку дела были плохи. Это действительно выглядело так, будто я согласился сдать тебя. Мне стыдно за это. Но я и подумать не мог, что ты в это поверишь. Я ничего не сказал тебе потому, что думал, что это будет выглядеть так, будто я за тебя перед нашими боссами не заступился. Бывшими боссами, полагаю.

О'кей, может, еще и потому, что я не знал, как ты это воспримешь. Я действительно часто не знаю, что мне делать в мире, где я частенько не понимаю, что думает мой лучший друг Сэм. Ты и так меня изрядно напугал, рассказав обо всем этом Третьем Пути, и я так и до сих пор в себя не пришел. И не потому, что ты от меня это скрывал — это я могу понять, работа у нас чудная, и ты должен был соблюдать осторожность, и от тебя зависели другие. Но меня это напугало потому, что я никогда не думал, что ты способен чем-то всерьез заняться, так, что это поставит под вопрос нашу дружбу. Ага, понимаю, я сейчас говорю, будто жена сварливая. Ну и смирись. Ты был уже по уши в строительстве будущего счастья, а я все сидел дома и мыл посуду. Блин, не знаю, хочешь, сам метафору придумай. Я всю ночь не спал из-за тебя.

Иисусе, подумал я, эта хрень вообще записывает то, что я несу? Что, если она уже минут пять назад вырубилась?

— По-любому, именно это я тебе хотел сказать. Когда ты это услышишь, надеюсь, будешь уже трезвый. И если ты и дальше будешь меня ненавидеть, что ж, придется мне с этим жить. Но даже не пытайся убедить себя в том, что я реально хотел продать тебя в рабство, такого никогда не случится. Не случится. Я был военнопленным, говорил и делал все, чтобы выжить, вот и все. Ты мой лучший друг. Я тебя люблю, парень, даже тогда, когда ты звонишь мне среди ночи и говоришь, что я предатель, что я должен отвалить и сдохнуть. Вот такие дела.

Я нажал кнопку на телефоне. Лег и наконец-то ухитрился пару часов поспать.

Международный аэропорт Сан-Джудаса построили к югу от города, на осушенной приливной зоне, в те времена, когда это была неиспользуемая часть Саннивэйл (еще до того, как Саннивэйл стал частью Сан-Джудаса, одна из тех закулисных сделок проходимцев и негодяев, по поводу которой ругаются и по сей день). Он расположился у края залива, километрах в сорока-пятидесяти от аэропорта Сан-Франциско. Я всегда считал несколько странным наличие трех крупных аэропортов в относительно небольшой области залива Сан-Франциско, но, будь у нас побольше мостов, тоннелей и прочего, может, мы бы так и не считали. Как бы то ни было, залив есть, и он отделяет нас друг от друга, так что каждой крупной агломерации пришлось обзавестись своей взлетной полосой.

Эй, вы не подумайте, что я против личного аэропорта, но плакать об этом не буду.

Завернувшиеся в кельтский узел автострады и развязки у аэропорта привели к тому, что мы, наверное, добрались бы за час на велосипедах там, на что на машине ушло целое утро, будним днем. Тем не менее, я обнаружил несомненное достоинство моей нынешней машины, уродливой во всех остальных отношениях. Я имел возможность пользоваться полосой для такси. В смысле, законно, а не так, как обычно.

Раньше я никогда не имел дела с компанией LOT, польской, и решил, что рекомендованные три часа до вылета, на международный рейс — самое оно. Но, когда мы туда прибыли, выяснилось, что они еще и не начинали спешно запихивать пассажиров в самолет, так что вместо того, чтобы послать Оксану продираться через службу досмотра, мы нашли кафе и позавтракали во второй раз. Я-то голоден не был, а вот Оксана, даже в скорби, оказалась очень здоровой девушкой. Она навалилась на блинчики, бекон, тосты с джемом, выпила пару чашек кофе, а я цедил томатный сок, вознося молитву Фее Кровавой Мэри, чтобы она появилась из ниоткуда и добавила мне в сок водки.