Майкл Стэкпол - Крепость Дракона

— Нет, дочка, то, что ты сделала, наполнило наши сердца гордостью. — Прейкнозери прижал трехпалую руку к груди. — Я — Коготь, а не Быстрокрылый и не Султан, но даже я понимаю, что ты и твой успех значат для нас. То, что рождению нашему мы обязаны Кируну, пятнало нашу репутацию. Когда твой отец доверил тебя нам и когда Август убедил остальных, в том, что тебя следует здесь оставить, то на нас стали смотреть по-другому. Я имею в виду, разумеется, не эльфов, а людей. Август послал к тебе лучших учителей, мы этого сделать не могли. То, что они у нас увидели, изменило мнение людей о нас.

— Ну а я-то ничего не сделала, я просто была здесь и видела то же, что и приходившие сюда люди.

— Вот это наши Мудрецы и обсуждали, — улыбнулся Железное Крыло. — Ты можешь говорить, что ничего не сделала. Ты забыла обо всем, что сделала, пока росла у нас. Мы ведь не люди. И детей наших воспитываем не так, как они. А ты здесь выжила. И расцвела. Некоторые ведь думали, что ты кукушонок, подброшенный к нам в гнездо, с тем чтобы погубить наших детей. Ты доказала всем, что они не правы. Ты заслужила свой титул, хотя у тебя и нет крыльев. Вся твоя жизнь это подтверждает.

Алекс снова начала протестовать, но Пери схватила ее за плечи.

— Сестра, не кипятись и не спорь. Все, решено. Будем готовить тебя к церемонии.

— Гм… сестренка, у меня с собой только дорожная одежда, а понятие о моде здесь в корне отличается от общепринятого.

Пери подмигнула:

— Вот почему Сеграи и предложила нам помочь.

— Я сочту это за честь, принцесса.

Алекс чуть поколебалась и кивнула:

— Ты сделаешь так, чтобы я выразила гиркимам должное уважение?

— Все сделаю: и живые крылья, и мертвые, и те, что еще в яйце, — им будет чем гордиться.

— Хорошо. — Алекс взглянула на Пери. — Но что подумают Волки?

— А нам что за дело? Они для нас никто, всего лишь прохожие. — Пери обняла Алекс за плечи и повела ее к отверстию в стене, ведущему к спальне. — Ты — одна из нас, а остальное не важно.

Уилл улыбнулся: в отведенной им комнатушке он мог выпрямиться в полный рост, а вот Ворон этого не мог. Радовался он, разумеется, не тому, что Ворон испытывает неудобство, а тому, что сам он не должен постоянно помнить о том, что может невзначай стукнуться головой о потолок. Гирким, черная женщина с красными крыльями, привела их маленькую компанию в коридор, опоясывающий главную площадку по периметру. От коридора этого отходили другие — поменьше, с темными дырами, прорубленными в стенах. Отверстия эти были такими низкими, что даже Уиллу при входе пришлось наклонить голову. За каждым таким отверстием находилась маленькая комната цилиндрической формы с вырубленными из камня кроватями и маленькими нишами в стенах, служившими в качестве полок. В нескольких нишах стояли зажженные лампы.

Уилл молчал, пока женщина-гирким не ушла. Она была не выше Уилла, и крылья ее еще не полностью сформировались. А то, что она женщина, это он сам решил, потому что сложение ее было очень изящное, хотя ни груди, ни других выпуклостей он у нее не приметил. Уилл решил, что она еще не достигла половой зрелости и что крылья и все другое у нее со временем разовьются.

Ворон издал стон, вытянувшись на соломенном матрасе, покрывавшем каменное ложе.

— Сухо и даже чуть мягче, чем вчера на голой земле. Годится.

— Вы собираетесь спать?

— А у тебя есть какие-нибудь возражения?

— Я хочу пойти на экскурсию. — Уилл неопределенно махнул рукой в том направлении, где, как он полагал, был костер. — Вы заметили, как у них тут все устроено? Они выдолбили огромную гору. А гиркимы, вы обратили на них внимание? Среди них есть такие, которые похожи на ястребов, а та, что привела нас сюда, напоминает ворона. Там, наверное, и другие есть…

— Уилл, разве ты не понял, что мы не можем ходить, где вздумается?

— А почему бы и нет? Это же просто. Я не видел, чтобы у них были расставлены часовые. — Он переплел пальцы. — Вскарабкаться по декоративным колоннам — плевое дело…

Ворон приподнялся на локте и прищурился.

— Должен сделать тебе два заявления. Во-первых, принимая во внимание прежнюю твою карьеру, я догадываюсь, что ты, должно быть, не подумал о том, что если людям хочется, чтобы ты осмотрел их владения, то они сами пригласят тебя и устроят экскурсию.

Уилл наморщил нос:

— Это я понимаю, но, может, они просто забыли.

— Оставайся при своем мнении. Второе и более важное заявление. Ты — тот самый Норрингтон. Гиркимы — наши союзники. Они хотят нам помочь. То, что они нас к себе пригласили, — событие экстраординарное. Поэтому, коль уж мы стали их гостями, вести себя должны безупречно.

— Ладно, но может, вы говорите это потому, что вы уже старик? Ворон перекатился на спину и громко рассмеялся.

— Ох, ох, Уилл! — Он долго смеялся, а потом вытер глаза. — Ну и насмешил же ты меня!

— А я и не собирался.

— Тем более получилось смешно. — Ворон посмотрел на него. — Бывают моменты, когда мне кажется, что ты понимаешь серьезность ситуации, но иногда, ну вот как сейчас, ты совершенно об этом забываешь.

— Я ничего не забыл. — Уилл уселся на кровать. — Просто временами бывает скучно.

— Как во время сражения на Вильване.

— Нет, там было здорово. — Вор улыбнулся, но тут же вздрогнул. — И в то же время ужасно.

— Так обычно и бывает, Уилл. Ты наверняка слышал много разных песен, описывающих ту или иную кампанию, но все они описывают лишь волнующие или трагические моменты. Если потом сложат песню о нынешней нашей операции, то о визите к гиркимам, возможно, и упомянут, но уж точно позабудут о промокших под дождем лагерях и о грязных дорогах, в которых вязнут копыта лошадей.

Ворон улыбнулся:

— Ну а я собираюсь спать. Когда мы понадобимся, за нами придут, а мы к тому моменту должны отдохнуть.

— Лично я спать не намерен.

— Тогда, если уж тебе так не терпится побегать, надень хотя бы сухие носки. Твои чавкающие сапоги слышны за милю.

Уилл поворчал, но все же стянул сапоги, а потом и носки. Отжал их и сунул в одну из ниш. Покопался в переметной сумке, нашел сухие носки, надел их, а потом решил прилечь на минутку. Он не стал стонать, как Ворон, но спина его болела.

Уилл пошевелил немного плечами и закрыл глаза. Он полежит совсем капельку, вот только спина перестанет болеть. Он подумал, что, должно быть, много чего интересного скрывается в темных закоулках верхних этажей. Но прежде чем фантазия расцветила корыстолюбивые замыслы Уилла, темнота окутала его, точно одеялом, и он крепко уснул.

О том, сколько он проспал, Уиллу мог догадаться лишь по тому, как он проголодался. Маленькая коричневая девочка-гирким пришла за ним и Вороном и монотонным глухим голосом объявила, что их ждут. на пир. Каждому она вручила кусок прозрачной шелковой материи. Тканью этой можно было воспользоваться либо в качестве набедренной повязки, либо как шарфом. Девочка сказала, что вернется, как только они будут готовы.