Николай Князев - Владигор. Римская дорога

— К сожалению, Гордиан болен, — проговорил Филипп, оглядывая толпящихся вокруг солдат и не рискуя в это опасное мгновение напоминать о том, что прежний император низложен. Солдаты, привыкшие назначать правителя по своему вкусу, теперь, плотно закусив, готовы были, судя по всему, опять передумать. — Ему нельзя было пребывать в лагере, и я велел перенести его в Церцезиумский дворец.

— Это не дворец! — заорал рыжий, вновь потрясая в воздухе кулаками. — Это крепость, разрушенная персами!.. И там невозможно жить — там духота и грязь!..

— Как только представится возможность, Гордиана перевезут в Антиохию, — пообещал Филипп, прикладывая руки к груди. — Клянусь Юпитером Всеблагим и Величайшим.

— Эй, выметайся из палатки! — заорал рыжий. — Мы вселяем Гордиана назад.

И толпа, повернувшись, помчалась к выходу из лагеря. Жители Церцезиума, заметив бегущих солдат, кинулись врассыпную. Женщины с визгом попрятались по домам. Мужчины опускали циновки в своих лавчонках, давая понять, что торговля прекращена. Лишь собаки с громким лаем неслись за толпой, направляющейся к полуразрушенной крепости.

Рыжий первым заметил двух подозрительных мужчин, выходящих из ворот. Один был одет как солдат претория, второй — как погонщик мулов. Их тут же схватили, и бунтовщики кинулись в крепость. Вскоре оттуда послышались крики возмущения и ярости — солдаты обнаружили тело Гордиана. Гвардейцы на руках вынесли умершего императора из подвала.

— Убийцы! — Рыжий, размахивая мечом, подскочил к Владигору, — Ты убил нашего императора! Наш бедный сынок! — Рыжий замахнулся и, наверное, всадил бы меч Владигору в горло, если бы тот не успел ударить держащего его сзади солдата локтем под дых, схватить за шиворот и вытолкнуть под удар. Лезвие вспороло солдату щеку.

— Гордиана убил Филипп! — выкрикнул Владигор и отпихнул раненого в объятия рыжего великана.

В неразберихе Филимон успел обернуться филином и взмыть вверх, держа в когтях меч. Набрав высоту, он разжал когти, меч полетел вниз и вонзился в грудную клетку рыжего. Обливаясь кровью, тот повалился в пыль.

Владигор, пользуясь замешательством, вырвался из кольца обступавших его солдат. Лишь несколько человек бросились за ним следом. Остальные растерялись, пораженные страшной и загадочной смертью ветерана, видя в этом дурное знамение. Но тут подоспел второй отряд — уже не беспорядочная и шумная толпа бунтовщиков, а построенная надлежащим образом центурия. Во главе ее двигался сам Филипп Араб верхом на лошади, на которой прежде ездил Гордиан. Рядом с ним, тоже верхом, закутанный в черный просторный плащ, ехал Зевулус. Увидев Владигора, чародей молча указал на него пальцем.

— Арестовать негодяя! — прорычал Филипп. — Это убийца!

— Нет, вот кто убийца! — воскликнул Владигор и бросился с мечом на Араба.

Его удивительная сила давала ему шанс выиграть эту неравную битву. Но Зевулус выбросил вперед руку, и тонкая, как паутина, сеть опутала Владигора. Он рванул ее, рассчитывая без труда разорвать нити, но, как ни напрягал мускулы, сеть не желала лопаться, а лишь растягивалась. При этом он чувствовал, что паутина уже не покрывает его кожу своими липкими нитями, а проникает внутрь, неволит мышцы, убивает само желание двигаться. Чем отчаяннее рвался Владигор, пытаясь скинуть проклятую сеть, тем туже внутри него стягивался узел, и через несколько мгновений, связанный невидимыми веревками, он безвольно лежал в пыли. И сандалии солдат, подбитые гвоздями, топтали его.

— Воображаю, как прекрасно этот красавец будет смотреться на арене Колизея, — заметил Зевулус, поворачиваясь к Филиппу. — Надеюсь, он доживет до Столетних игр.

Филипп предпочел бы казнить пленника немедленно, но если Зевулус хочет — то пусть будет Колизей. Такую малость он может предоставить чародею без труда.

Пока Владигора заковывали в цепи, никто не обратил внимания на филина, который уселся на зубчатой стене Церцезиумской крепости, прячась от слепящего солнца в фиолетовой тени одной из башен и дожидаясь спасительной темноты. Однако назавтра вспомнили ночную птицу, явившуюся в полдень, и сочли ее появление плохим знаком для нового императора.

Глава 6

ГЛАДИАТОР

— Эй, Архмонт, приятель, вот так встреча! — Здоровяк со светло-каштановыми коротко остриженными волосами и бородкой, окаймляющей его лицо, но оставляющей открытыми губы, похлопал сидящего в тени портика гладиатора по плечу. — Думаешь, я не помню те шесть золотых, которыми ты меня порадовал в таверне? Помню-помню. Старина Луций никогда не забывает добра, которое ему делают. Правда, старина Луций не торопится отплатить той же монетой, но иногда, когда он бывает в хорошем настроении, с ним случается и такое. Я бы с удовольствием подарил тебе сейчас шесть золотых, да только их у меня нет.

Гладиатор ничего не ответил, даже не поднял голову. С равнодушным видом он жевал свою ячменную кашу. За него ответил коротконогий и шустрый парень с плоским лицом и глубоким шрамом на подбородке.

— Он всегда такой, ест, пьет и молчит. Идет, куда ему говорят. Зато на арене — настоящий Марс. Победил уже бойцов двадцать, а то и больше. Мы уже сбились со счета.

— Как он попал сюда? — спросил Луций, усаживаясь на каменные плиты подле коротконогого гладиатора со шрамом.

— Говорят, убил кого-то… Раньше его приковывали цепью к стене, а потом перестали.

— Не кого-то, а самого императора Гордиана, — поправил здоровенный детина с одним ухом, в котором болталась огромная, как блюдце, медная серьга.

— Вранье, — засмеялся Луций.

— Отчего же… Так ланиста говорил. — Одноухий был из тех людей, что верят каждому слову начальства.

— Всем известно, что Гордиана прикончил Араб, — ухмыльнулся Луций. — Только за это он попал не в Колизей, а на Палатин. Эй, Архмонт, в чем тебя обвиняют? — Луций тряхнул Владигора за плечи. — Да очнись ты…

— Его чем-то опоили, — сказал Коротконожка. — Или, может, ударили по голове, и после этого он сделался вот такой — будто выпотрошенная рыба.

— Ничего подобного, — дерзко объявил Луций. — Он отличный парень и большой любитель игры в кости. Никто так не любит играть в кости, как Архмонт. Он просто дня не может прожить без стаканчика с костями.

— Что-то не замечал… — пробормотал Коротконожка.

— Это я тебе говорю, Луций Валерий. Эй, Архмонт, хочешь сыграть? — Луций тут же извлек стаканчик с костями. И поскольку Владигор не выказывал никакого интереса к происходящему, силой нагнул его голову вперед так, что получился вполне правдоподобный кивок.