Вероника Иванова - Право быть

Правда, пока молод, тебя не беспокоит путаница в собственной голове. Наоборот, кажется, что все разложено по полочкам, на которых еще куча свободного места. Места и в самом деле много, только оно возникает не по причине тщательной уборки, а потому что все, до чего не дошли руки-мысли, заталкивается в темные углы и глубокие ящики, мол, потом разберемся. А по прошествии многих лет вдруг с удивлением обнаруживаешь, что кладовая памяти загромождена до самого потолка и в распоряжении у тебя лишь воспоминания, оказавшиеся рядом. Хорошо, если они будут полезными и приятными, а если нет? Если они будут родом из наивного детства или безрассудной юности?

Разумеется, я рисковал, понукая сознание маркизы к направленному движению. Куда оно выплывет, пусть выталкиваемое мной на поверхность? А впрочем, какая разница? Главное, выплывет спокойным, и неважно, будет это покой старческого слабоумия или покой принятого решения.

— Я так понимаю, арест откладывается? Тогда проявите еще одну любезность и позвольте мне привести себя в подобающий вид, чтобы быть готовой отправиться вместе с вами.

Голос маркизы, еще не наполнившийся нотками прежней твердости, но уже вполне узнаваемый, оторвал меня от созерцания цветущего сада и заставил растерянно переспросить:

— Арест?

— А чего иного мне нужно ожидать, принимая в своем доме вас со столь… впечатляющим эскортом?

Да, Борг внушает уважение одним своим видом, но весьма расстроился бы, узнав, что его определили конвоиром.

— В мои намерения входит совсем другое.

Старуха вопросительно приподняла бровь, не опускаясь до словесного выражения заинтересованности.

Я определенно добился успеха, если судить по наблюдаемому результату. А вот каков он из себя? Рассудок маркизы тверд, дух спокоен, сознание ясное, как никогда, но в чьих водах мы находимся?

— Я пришел просить вас о помощи.

— И чем одинокая старая женщина может помочь офицеру Опоры?

Немножко иронии, но гораздо больше удивления, впрочем, закономерного, поскольку наша прошлая и единственная встреча не предполагала продолжения знакомства.

Все было тщательно рассчитано и выверено до малейшего чиха, но в который раз планы пришлось не просто отложить в долгий ящик, а выкинуть прочь, как сор, годный лишь на то, чтобы мешаться под ногами. Вы очень нужны мне, дуве. И все же теперь я не нахожу в себе сил приказывать. Только просить.

— Для начала позволить остаться.

Маркиза коротко усмехнулась:

— Можно подумать, если я прикажу вам убираться вон, вы послушаетесь!

Как отразить атаку, нацеленную в самое уязвимое место? Перестать считать ее таковой.

— Представьте себе, да. Это доставит мне дополнительные неудобства, не скрою, но и такое развитие событий предусмотрено.

— Почему я верю вашим словам?

А вот теперь в голосе слышится тревога. Еще бы! После всего пережитого старуха вправе опасаться любого пришлеца, к тому же кажущегося убедительным.

— Потому что я не лгу.

— Подадите мне руку? Хочу подойти к окну.

Только в устах женщины подобный пируэт разговора выглядит уместно, хотя всем собеседникам яснее ясного, что ей требуется небольшая пауза.

— Извольте.

Она была легкой, как ребенок. Или не позволяла себе полностью опереться на мой локоть? Тогда можно предположить, что небольшая прогулка по комнате предназначалась для проверки оставшихся в наличии сил и планирования оборонительных или наступательных маневров.

— Почему вы не использовали слово «правда»?

— Простите?

Маркиза повернулась ко мне лицом:

— Вы сказали, что не лжете. Но вы ведь могли выразиться иначе?

— Мог. Однако правд на свете много, у каждого своя, стало быть, нет никакого смысла уверять окружающих в собственной правдивости. А когда человек говорит: «Я не лгу», значит, он честен по крайней мере с самим собой. Но и вас я обманывать не хочу.

— А жаль. — Старуха мечтательно посмотрела на розовые кусты, нежащиеся в теплых и уже не жгучих лучах послеобеденного солнца. — Меня так давно никто не обманывал… Я уже почти и забыла, как это приятно!

Если слова лжи произносит привлекательный мужчина и говорит он о любви? Должно быть. Но мне подобные темы теперь запрещены к беспечному использованию. Запрещены мной самим.

— Как вы себя чувствуете, дуве?

— Учитывая возраст и прочие неприятности, сносно. Лучше уж точно не будет! А посему давайте перейдем к делу. Чем я могу вам помочь кроме приюта под крышей этого дома?

— Я попрошу вас пригласить сюда еще одного человека. Девушку, с которой я приходил в прошлый раз. Помните?

Веки маркизы дрогнули, чуть смежаясь.

— Ту юную белокурую выскочку?

— Да, дуве. Если ее присутствие настолько вам неприятно, я перенесу нашу встречу в другое место, но здесь… Здесь было бы много удобнее и безопаснее.

Старуха недовольно качнула головой:

— Вы ведь знаете, я не смогу отказать ни одной вашей просьбе. Да-да, я прекрасно понимаю, что произошло со мной, и чувствую, что вы каким-то образом прогнали мои страхи! А спасшему жизнь грешно отказывать и в малом, и в большом.

— Знаю. Но не хочу вынуждать вас поступаться своими принципами и привычками. И заранее прошу прощения, что девушка придет в этот дом в том же качестве, что и прежде, то бишь исполняя службу.

Мои слова были поняты превратно:

— Вы хотите препоручить мой арест ей как женщине?

— Я хочу арестовать того, кто виновен в случившемся намного больше, чем вы. И для этого мне нужно встретиться с Ролленой.

— Но почему же вы сами не… — Маркиза оборвала фразу на полуслове, понимающе прищурившись. — Вы не можете открыто обратиться в Опору?

— Скорее не хочу.

— Предатель находится в ее рядах?

— Не исключено. А приглашение от вашего имени не вызовет особых вопросов: или вы желаете поблагодарить за службу, или желаете отругать, одно из двух.

— Умно. — Старуха отпустила мой локоть и вполне уверенным шагом дошла до двери. — Я исполню вашу просьбу. Девица прибудет сюда не позднее истечения часа.

Я чуть было не переспросил: «А что, если Роллена занята на службе?» — но прикусил язык: уж если маркиза дает обещания подобного рода, она не сомневается в их безукоризненном исполнении.

Для разговора сгодилась бы любая комната, вмещающая в себя стол и три кресла, а меньших по размеру апартаментов в доме маркизы попросту не было, поэтому я наугад открыл первую попавшуюся дверь, оказавшись в чем-то вроде гостиной. Покрывала полетели на пол, шторы разъехались в стороны, оконные створки распахнулись — вот теперь здесь хотя бы можно дышать! Эта просторная хрустальная ваза как нельзя лучше подойдет для купания камней-говорунов, в бокалы нальем что-нибудь покрепче воды, думаю, хозяйские погреба от нас на засов не закроют… Еще нужно раздобыть бумагу для записей, чтобы отметить самое важное из услышанного, письменный прибор, и тогда все будет готово для назначенной встречи.