Mona Lisas Nemo - Золотые Небеса. Полёт Одной Птицы

— Я решил ехать с тобой, — так же спокойно, как и в первый раз повторил Мэроу. — Я не собираюсь оставаться там и готовиться со всеми.

Словно желая своими глазами подтвердить услышанное, Лант сделал ещё несколько шагов вперёд. Стоящий перед ним друг был здорово обляпан грязью, да и Рубашка выглядел не лучше. На Мэроу была его одежда плюс уведённая у кого-то чёрная видавшая виды накидка. Наверно Фрар успел выменять её на что-то в деревне…

— Подожди, хочешь сказать, никто не знает о твоём решении и ты просто так поскакал за мной? — Изогнутые брови сошлись в одну линию. — Ты что это выдумал? Имей в виду, пока ещё не поздно и ты можешь успеть, возвращайся. Мало ли какая помощь сейчас нужна.

— Кастрюли таскать?! — Удивлённо воскликнул Мэроу и тут же понизив голос, возразил:

— Заза с этим и без меня справится.

— Зачем ты поехал за мной?

— Это моё решение.

— И всё.

— Я так решил.

Лант мрачно посмотрел в сторону уходящей назад дороги, словно ожидая, что там сейчас покажется быстро скачущий Таламон или Марин. Но никого не было, лишь тихий шорох ночного леса и ветер в ветвях окружал их. Кругом сыро и прохладно, от чего спасала накидка. Правда и она уже успела намокнуть. Не то что подбитая овечьим мехом зимняя, но до зимы ой как далеко.

Впереди, в двадцати шагах, возвышался поросший кустарником и разнотравьем холм, за которым шла дорога. И нужно было только пересечь его, чтобы уже не останавливаясь понестись к Лесовику, а потом уже дождаться Тиены. А потом, потом уже она скажет куда ехать и что делать.

— Мэроу, я тороплюсь и мне некогда стоять здесь и разговаривать. Ты видел глаза Таламона, ты видел лицо Марина. Случилось что-то важное и я должен добраться до Лесовика, пока его не проехала Тиена.

— Вот вместе и доберёмся.

Наблюдая как Мэроу подходит к коню и излишне резко оборачивается, чтобы посмотреть на друга, Лант вслух произнёс лишь одно:

— Можешь мне сказать, зачем тебе это?

— Зачем?

Мэроу отвернулся от Рубашки, смирно дожидающегося своей очереди и с горящими глазами на бледном лице посмотрел на Ланта.

— Они собираются ехать ещё дальше в долину! — Чуть не прокричал он, заставляя всё ночное зверьё притихнуть, так что кругом стало глухо как в колодце. — Забраться ещё дальше в лес, в какую-нибудь чащу, где до ближайшей деревни неделя пути. И я всё это время буду учиться присматривать за капустой и слушать как хочу стать конюхом! А мне нужно выбраться оттуда, хоть раз, хоть и не надолго. Я хочу ещё раз увидеть кого-нибудь, о существовании кого не знаю и не ожидаю увидеть. Хочу послушать деревенские разговоры и понять чем они живут. Но не ждать пока ты приедешь, занимаясь тем, чем мне велят.

Лант молчал не сводя глаз с Мэроу, а тот тяжело дышал, упрямо смотря другу в глаза. Тишина обещала затянуться, если бы Лант первым не обратился к Мэроу.

— Мы поедем вдвоём, только придётся ехать быстро и всю ночь.

Мэроу кивнул, скрывая выражение лица, вновь надел капюшон и одновременно с Латном вскочил на круп своего коня. Мэроу даже не пришлось дёргать за поводья, Рубашка послушно поскакал вперёд, подгоняемый решительной магической волей, исходившей от Ланта.

Так оба друга мчались вперёд навстречу с Тиеной. За бугром дорога раздалась вширь и если раньше Мэроу приходилось ехать чуть позади, то теперь Рубашка поравнялся с Туррой. Комки грязи то и дело взлетали в воздух, вырванные конскими копытами. Прозрачное небо светилось ярче чем прежде, давно высыпавшие звёзды сплетались в созвездия, мелкой россыпью сходились в Начертанные пути.

По легенда, во времена самой большой битве при Алфаре, лучники крепости так долго выпускали в противников стрелы с горящими наконечниками, что многие так и остались в небе, не достигнув земли. Этот начертанный путь, прозванный Тесниннным, должен был вселять храбрость в сердца сражающихся за свои земли, не давать отчаянию настигнуть их ни в пылу схватки, ни перед нею.

Оба всадника ехали молча до самого рассвета; до тех первых мгновений утренней свежести, когда с каждым вдохом делалось всё светлее и светлее. Тёмный серый лес на востоке окрасился в искрящийся жёлтый и верхушки сосен впредь не казались такими мрачными и суровыми.

Сделалось куда радостнее, сердце забилось спокойнее при виде пробуждающегося мира.

Солнце ещё не пригревало, когда впереди показалась караульная вышка. Не очень высокая, округлая, всего с одной дверью и без окон. На верху не дремали — как этого можно было ожидать — а стояли, зорко всматриваясь в оба конца два караульных. В них узнавались деревенские, ещё вчера сладко обедавшие с семьёй за широким столом.

И только Лант собрался скрыться в лесу, чтобы обойти препятствие как до слуха донёсся требовательный клич.

Дозорный, приметивший две маленькие фигуры вдали, обернулся к своему товарищу, хлопнул того по плечу. Второй из них, мрачно наблюдавший за своей частью дороги, нехотя обернулся и проследил за взглядом первого.

— Эй, вы, — закричали с вышки. Резкий и могучий голос птицей пронёсся над лесом. — Э-гэ-гэй!

— Придётся идти пешком, — заметил Лант, слезая с Турры. — Не знал, что в долине вообще встречаются вышки с дозорными.

— Таламон не предупреждал тебя?

— Думаешь, я бы не спрятал лошадей ещё за поворотом, если б знал?

— Я могу провести нас в обход.

— Ты никогда раньше не был в этой части долины. К тому же тут много болот и топей, пока выберемся, будет уже поздно. В любом случае, если мы опоздаем — Тиена станет проезжать по этой дороге. Она же не будет знать, что мы перебираемся в другое место. А мне нельзя её пропустить.

Лант отвёл Турру с дороги. Её твёрдая поступь не давала ни на миг усомниться, что лошадь не простая сельская, да и не водились такие в окрестностях долины. С Рубашкой было проще, его они могли взять с собой, но Лант решил не испытывать удачу. Скорее всего, в Лесовике знали каждого, кто владел лошадью, знали они наверно и всех своих деревенских соседей, способных позволить себе, в сущности, вполне хорошего коня. Да и лошадей "в лицо" наверняка помнили. Так было принято решение оставить обоих коней здесь, не расседлывая, пока их ещё не заметили, и продолжить путь пешком.

Привязывать их не стали. Лант сказал, что те придут, когда он позовёт, а пока можно идти дальше. Так они с Мэроу и поступили.

Две фигуры приближались к вышке. Причём, как заметили дозорные, ни дорожных сумок, ни рюкзаков, да хоть бы палки с котомкой у тех фигур не было.

Стало прохладно. Даже холоднее чем ночью, но земля быстро нагревалась. Первый караульный пропыхтел что-то, поёжился и, откинув овчинную куртку, стал ждать, пока две фигуры подберутся поближе и их можно будет разглядеть.