Ернар Казиев - Бремя судьбы (ЛП)

Войдя в комнату, Ремус улыбнулся. Парень лежал на кровати с закрытыми глазами, а его сумасшедший питомец “Полуночник” примостился рядом. Пес положил голову на живот подростка, давая тому возможность почесать себя за ухом. Ремус покачал головой. Это было просто изумительно, как Сириус, ни о чем не спрашивая, всегда знал, что в данный момент необходимо крестнику.

Ремус подошел к кровати Гарри, напугав обоих лежебок, слишком глубоко ушедших в свои мысли. С хлопком на месте Полуночника оказался Сириус с напряженным выражением на лице.

— Еда! — расслабившись, радостно воскликнул Блэк. — Я смотрю, сегодня готовила Молли?

— Ну да, если судить по обилию еды, — сказал Ремус, опустив поднос и подав тарелку и вилку Сириусу. — Поесть не хочешь, Гарри?

Несмотря на то что Гарри не чувствовал голода, вряд ли Сириус и Ремус позволили бы ему отлынивать от приема пищи.

Ремус подал Гарри тарелку, затем пододвинул стул и сел, подхватив свою собственную тарелку.

— Полагаю, стоит сказать тебе правду, — сказал он наконец. — Я не видел близнецов или Джинни, так что не известно, к чему они пришли, — он сделал паузу и посмотрел на Сириуса, который заметил данное движение. — Однако, я столкнулся с Роном и Гермионой.

Гарри тоже заметил, как переглянулись Мародеры, и разочарованно вздохнул.

— Они догадались, да? — тихо произнес он, опустив взгляд. — И теперь в курсе всего?

Ремус отставил свою тарелку, пододвинул стул поближе к кровати и обнадеживающе похлопал парня по плечу.

— Да, они знают о твоем сердце, — подтвердил он. — Они подслушали наш с Молли разговор и потребовали ответов. Я не сказал им всего, но достаточно, чтоб удовлетворить их любопытство, — Гарри ничего не спросил, и Ремус продолжил: — Сынок, они беспокоятся о тебе. Они слышали не только вчерашнюю тревогу, но и твой крик. И что им нужно было делать? Забыть обо всем?

Не в силах встречаться взглядом со своими опекунами, парень уставился в тарелку. Он понимал, что рано или поздно друзья обо всем узнают. Он лишь хотел, чтобы это произошло позже, после того как за его состоянием перестали бы следить. А сейчас они, конечно же, примутся слишком опекать его, как и все остальные.

— И что мне им сказать? — наконец спросил Гарри.

— Я бы посоветовал рассказать правду, — ласково предложил Ремус, — по крайней мере о состояние твоего сердца, ведь им уже об этом известно. Тебе придется самому решать, нужно ли рассказывать больше. Мы конечно же будем с тобой здесь, но в Хогвартсе нас не будет, а вот Рон и Гермиона будут. И Рон сможет помочь, если тебе вновь приснится кошмар.

Гарри тяжело вздохнул и потер глаза под очками.

— Но что если они кому-нибудь проболтаются? — тихо спросил он. — Я не хочу, чтобы вся школа знала, что я не могу спать без присмотра, потому что мое сердце может не выдержать. Секреты перестают быть секретами в Хогвартсе. В особенности, если секрет касается меня.

— Таким образом, ты собираешься позволить своему страху о том, произойдет что-либо или нет, управлять своей жизнью? — спросил Сириус. — Противно признавать, Сохатик, но Лунатик прав. Мы физически не сможем быть там, в Хогвартсе, рядом с тобой... если, конечно, ничего не произойдет... в таком случае мы появимся там еще до того, как ты узнаешь об этом, — Ремус прокашлялся — Сириус явно стал заговариваться. — Э... так о чем я... мы физически не сможем быть там, однако твои друзья будут. Если они поймут, насколько важно держать в секрете от Волдеморта твое состояние, то они, скорее всего, будут более осторожны, чтобы случайно не проболтаться.

Тихий стук в дверь застал всех троих врасплох и разом оборвал разговор. Дверь медленно приоткрылась, в комнату заглянули Рон с Гермионой.

— Э... можно нам поговорить с Гарри, недолго, — взволнованно спросил Рон. — Мы обещаем не огорчать его.

Сириус и Ремус посмотрели на Гарри, а потом одновременно подхватили свои тарелки и встали. Казалось, двум друзьям хватило одного взгляда друг на друга, чтобы придти к единому решению.

— Мы будем снаружи, — предупредил Суриус парочку. — Если раздастся вой тревоги, то, как бы вы ни умоляли, вам будет запрещено приближаться к Гарри до конца каникул.

Рон с Гермионой, нервно кивнув, отошли с дороги, пропуская Сириуса с Ремусом. Как только дверь за старшими закрылась, в комнате повисла неловкое молчание. Обоим сторонам было много чего сказать, но никто не знал, с чего или как следует начинать.

— Ну, и как ты себя чувствуешь? — наконец нарушила тишину Гермиона.

— Уже лучше, — пожав плечами, честно ответил Гарри. — Правда, чувствую себя немного уставшим. Сириус и Ремус прописали мне постельный режим на весь день. Думаю, я их сильно испугал ночью. Я думал, что все уже позади. Мне уже несколько недель не снились такие плохие кошмары.

Гермиона первая осмелилась приблизиться к кровати друга и присела у него в ногах. Рон последовал за ней.

— Но тебе до сих пор снятся кошмары, не так ли? — осторожно спросила она. Одного взгляда на лицо подруги хватило Гарри, чтобы понять: она изо всех сил боролась со своим любопытством. — Они... они о том, что тогда произошло? — тихо спросила она.

Гарри кивнул, отведя взгляд в сторону.

— Никто из вас не сможет даже представить, что было тогда, — тихо произнес парень. — Я думал, что умру вместе с Седриком. То, что я видел... это... это, наверное, будет преследовать меня всю жизнь. Сражаться с таким, как Волдеморт... — Рон вздрогнул, но Гарри даже не заметил этого. — Испытать такое я никому не стал бы советовать... Сириус и Ремус очень мне помогли, но они по-прежнему видят во мне того четырнадцатилетнего парня, израненного и практически при смерти, каким я вернулся в ту ночь. Да, я еще не выздоровел до конца, но если и мои друзья будут относится ко мне также, я не вынесу этого... Силы приходят с каждым днем. Просто это происходит дольше, чем я рассчитывал.

Рон уставился в одеяло.

— Что произошло? — сдавленным голосом спросил он. Не было нужды пояснять, что Рон имел в виду — он спрашивал, что произошло такого, из-за чего к нему теперь относятся как хрупкому предмету.

— Однажды ночью мне также приснился кошмар, и я стал кричать, — лишенным эмоций голосом начал Гарри. — Сириус и Ремус прибежали на крик и попытались разбудить меня. Но мое сердце не выдержало напряжения и остановилось. Всего на десять минут. Если бы не старания мадам Помфри. Именно поэтому сейчас так много всяких заклинаний вокруг — чтобы не дать этому случиться вновь... чего и не происходит. Каждое утро я принимаю одно зелье, и если не обращать внимание на некоторые небольшие детали, я в порядке. Вы же понимаете, что никому не следует знать об этом, да?