Виталий Бодров - Весь мир на блюдечке сметаны

Ознакомительный фрагмент

— Ты уж извини, ведун, — сказал он виновато. — Не доверяю я вашему брату. Да и сестре тоже, охмуришь какую, а потом окажется, что ей за пятьсот давно… Бабку-то твою я давно знаю, своя в доску старуха была, а вот насчет тебя уверен не был. Теперь вижу — характер есть, и человек ты честный.

— Это как же ты выяснил? — недовольно спросил я.

— Ответил сразу, обиду таить не стал

Хм, а богатырь-то совсем не так прост, как казалось. Вот ведь, взял да проверку устроил. Прав он, желания горло резать у меня точно нет. Вот врезать ему раза я бы не отказался, только он ведь ответит, а я на ногах и так не стою.

Тьфу, о чем вообще моя голова думает? Ведуны кулаками не машут, если замыслю отомстить, по другому надо, комаров, к примеру, приманить, а лучше клещей, да под кольчугу. И посмотреть, как он почесаться сумеет.

— Без обид? — спросил богатырь и протянул руку.

— Без обид, — подтвердил я, не без сожалений обрывая картины страшной мести. В конце концов, когда два человека дают друг другу по морде лошадью, обидней всего приходится как раз животине. А раз уж она не возмущается, так нам тем более не след.

Такими мы к деревне и вышли — я, спотыкающийся на каждом шаге и плывущая по воздуху лошадь. Богатыря, ясное дело, местные жители не заметили.

А потому встретили нас с лошадью древокольем, как и положено приветствовать заезжих колдодеев.

Многие, особенно среди витязей, силу деревенского оружия недооценивают. Мол, полено — оно полено и есть, да еще в мужицких руках — ну скажите, дядьки мои, какую опасность оно представлять может? Однако ж, в умелых и сильных руках обычный кол дорогого стоит. Что с того, что дядька воин весь из себя в железе? Дерево кольчугу, ясно, не пропорет, но руку-ногу перебить — как орех разгрысть. А уж всадника спешить, вообще дело плевое.

— Хреногор, — сказал я негромко. — Кажется, у нас проблемы.

— Еще какие, — подтвердил здоровенный мужик, поигрывая топором. — Сталбыть, конягу твою Хреногором зовут? Ну и имечко ты выбрал, колдодей!

Точно, проблемы. Если деревенские кого колдодеем величают — не иначе, к костру. Или к воде, если дело летом. Деревенские, надо отдать им должное, парни вполне практичные.

Однако сейчас их ожидал сюрприз, и не малый.

— Хреногором зовут меня, — богатырь поставл настрадавшуюся коняшку на землю и выпрямился во весь свой невеликий рост. — Что-то против имеешь?

Дядька с топором оторопел, вся толпа дружно сдала назад на пару шагов. Я с облегчением подумал, что вроде обошлось. И конечно же ошибся.

Мужик с топором, но, по-видимому, без мозгов, начал ржать. Громко, со вкусом, и, что самое страшное, заразительно. Все еще могло обойтись выбитыми зубами и парой переломов. Но когда гогот с радостью подхватила стоящая за спиной мужика толпа, я понял — быть беде. И отошел в сторону. Не умно это — беде дорогу загораживать, когда она уже к булаве потянулась.

— Дядька Хреногор, только без смертоубийства, — только успел сказать я, убираясь с дороги. И началось…

Я упоминал, что меня с измальства богатыри, порой даже знаменитые, всяким ухваткам обучали? Так вот, именно в тот миг, когда Хреногор начал драку, понял я, что ничего я о богатырях не знаю, хоть и повидал разных-всяких. Потому как не видел, как они дерутся.

А посмотреть было на что. Булаву Хреногор сразу отбросил, уважил мою просьбу. Зато вытащил из ближайшей избы бревно (это было первое разрушенное жилище, но праздник еще только начинался) и пошел крушить. Далее — как в сказках, махнет направо — улица, махнет налево — переулочек… архитектор хренов! Правда, меру знал, люди у него выше облака стоячего не летали. Говоря откровенно, даже за верхушки деревьев немногие.

Кто поумнее да посообразительнее, сразу бухнулись на землю. А вот те, кто подраться непрочь был — получили по полной, накормили от пуза и еще с собой надавали в дорогу. Как-то по сказкам я себе это все по-другому представлял. Поверженные, как я полагал, должны быть аккуратно уложены в штабеля, а не развешены беспорядочно по деревьям. Избы вообще можно было не трогать, а им как раз досталось сильнее всего — попасть легче, а увернуться только одна попыталась, наверное, баба-яга в ней жила.

В общем, пол-деревни Хреногр снес особо не напрягаясь и остановился. Те, кто летать не учился, тишком отползали за обочину дороги, в канаву. Прочие висели на ветках и признаков голоса не подавали, богатырь вроде стал успокаиваться. Я уж было понадеялся, что на сегодня все. И опять промахнулся — ну, что за день такой!

Из-за угла чудом уцелевшей перекошенной избы вышел дюжий заросший мужик в старой, изрядно обносившейся рубахе и вовсе уж рваными на коленях штанах. Посмотрел на Хреногора недобро, ухмыльнулся тоже… нехорошо.

— Мы тут, — объявил торжественно. — Чужаков не любим.

Подхватил с земли бревно, покрутил его, как посох легкий, и шагнул вперед.

Вот же везенье наше! Сколько деревень на свете, нет, надо было непременно на такую наткнуться, где богатырь честно отсиживал свои законные тридцать и три года на глиняной печи. А уж за столько лет силы можно преизрядно накопить!

— Как звать тебя, богатырь? — спросил Хреногор, перехватывая бревно подобнее.

— Зови меня Смерть, — гордо ответил местный дядька богатырь, явно сочинивший ответ заранее. За тридцать лет и три года еще и не то придумать можно.

— Совсем дурак, — пожурил Хреногор. — Кто ж Смерть по своей воле зовет?

Местный на «дурака» обиделся, а достойный ответ придумать не сумел. И не удивительно, за тридцать и три года сидения на печи привыкаешь к этакой неторопливости мышления. Зато сиииилы! За таким глаз да глаз нужен, а ну, как не дай Превеликий, найдет точку опоры, что ж выйдет-то?

Хреногор ловко отбил бревно противника и торцом влепил прямо в лоб. На печи силу можно высидеть (Превеликий дураков любит!), но никак уж не мастерство.

Местный заревел, бревном закрутил шибче. Недобитые деревенские сползались отовсюду, боясь пропустить невиданное зрелище.

— Задай ему, Ванька! — азартно крикнул с дерева мужик без топора. Иван, стало быть. Ну, не Илья — уже хорошо. Иваны же, как известно, бывают дураки и царевичи. Так вот, этот на царевича нисколько не походил.

Хреногор, надо отдать ему должное, ситуацию постарался исправить, как мог. Три раза его бревно вправляло противнику мозги, выбивая попутно зубы и пуская носом кровь. Все-таки, богатыри, наверное, не совсем люди. У меня бы, к примеру, голову с первого же удара оторвало, а этот стоит, даже сопли кровавые не вытрет.

— А ну, давай на кулачки! — взревел Иван, отбрасывая бревно. Хреногор пожал плечами и отшвырнул свое тоже. И ударились они грудь в грудь… попытались, точнее. Хреногор-то намного ниже. Да еще в шлеме… некрасиво получилось. Отбил противнику боевой дух… всмятку, судя по звуку.