Дуглас Брайан - Остров жертвоприношений

– Красотка из Вендии должна жить в богатом доме, а не на корабле, – сказал Эдред, забирая кувшин и выкладывая перед трактирщиком несколько золотых. – Я благодарен тебе, дружище.

– Твоя благодарность практически бесценна, – заявил трактирщик, сметая деньги с прилавка.

Скоро уже перед Ксаной и Эдредом лежали свежие пшеничные лепешки с дымящимся мясом. Эдред сам налил вина в большие глиняные кружки.

Девушка жадно набросилась на еду. Хотя на галере Эдред и кормил ее всем самым лучшим, что только мог отыскать в своих капитанских запасах, все же это не шло ни в какое сравнение со свежеприготовленной пищей. Да и во время своих злополучных приключений она настрадалась и наголодалась.

Эдред не внушал ей ни страха, ни отвращения. Это ставило капитана в тупик. Он ведь определенно дал ей понять, каковы его намерения. Она, впрочем, объяснила ему, как собирается реагировать на любое насилие. И с тех пор держалась так, словно между ними установилось полное взаимопонимание, едва ли не дружба.

– Очень вкусно, – сообщила Ксана. – Твой друг трактирщик – превосходный человек.

– Я ему передам, он будет польщен, – пробормотал Эдред.

– Для чего мы зашли в этот порт? – спросила вдруг девушка. – У тебя же здесь нет заказчика?

– Ты права, – сказал Эдред. – Но у меня также нет команды. Мои люди оставили меня, помнишь? Я не могу появиться в Мессантии вот так, без людей. Это вызовет нежелательные расспросы, а я хотел бы избежать любых кривотолков. Надеюсь, ты меня понимаешь.

– Да, – кивнула Ксана. – Я должна держать язык за зубами и не болтать о твоих делах.

– Именно, не то я отрежу тебе этот милый розовый язычок.

– Не отрежешь, – она выглядела не испуганной, а удивленный.

– Почему? – Он поднял брови и уставился на нее с любопытством.

– Потому что женщина без языка нехороша…

– Напротив, хороша, потому что меньше болтает.

Ксана покачала головой.

– Есть тысячи способов сделать жизнь мужчины невыносимой. Поверь мне, если ты лишишь женщину возможности болтать, она станет куда более изобретательной – и в конце концов сведет тебя в могилу куда более жестоким образом.

– Хочешь проверить? – Он уставился на нее.

Она ответила дерзким взглядом в упор.

– А ты? Не боишься?

Неожиданно Эдред сдался. Он рассмеялся, немного натянуто:

– Боюсь. Ты окончательно запугала меня, Ксана. Так что ешь свой обед… и не мешай мне насыщаться. У меня еще очень много дел.

Он оставил Ксану отдыхать в том же трактире, нимало не сомневаясь в том, что девушка никуда не сбежит. Она уже начинала испытывать к. нему симпатию. Кроме того, у нее, кажется, возникла приятная иллюзия: она воображает, будто может вертеть Эдредом по собственному желанию. Неизвестно еще, каким окажется следующий мужчина, который встретится на ее пути, а этого она уже подчинила себе. От добра добра не ищут. Так что сидит себе Ксана в трактире, угощается виноградом и ждет своего повелителя.

А «повелитель» тем временем отправился к складам и действительно спросил Диармайда.

На зов явился детина в кожаном жилете на голое тело. Он обладал гигантским волосатым брюхом и все время как будто беспокоился об этом брюхе: то чесал его, то поглаживал, то похлопывал по нему. За широким поясом у пего имелся кнут. «Ему не хватает надписи «Работорговец» прямо на лбу», – подумал Эдред.

– Ты меня спрашивал? – осведомился Диармайд.

– Да, – Эдред ухмыльнулся в ответ. – Говорят, ты привез неплохой груз рабов.

– Неплохой? Просто отменный! – Диармайд заметно оживился. – У меня есть такие девочки – при одной только мысли о них начинают течь слюнки…

«Да, – мелькнуло у Эдреда, – теперь я понял. «Работорговец» – это слишком ничтожное звание. Скорее, ему подошла бы надпись «Людоед». И брюхо соответствующее. Как будто прямо сейчас там переваривается обед из двух-трех аппетитных девочек…»

Но вслух он произнес нечто совершенно иное:

– Оставим девочек. Вот уж что мне ни к чему.

– Да? – Диармайд озадаченно хмыкнул. – А ведь это самый лучший товар, самый лакомый!

«Вот опять! – подумалось Эдреду. – Точно, людоед!»

– Учти, – продолжал Диармайд, – я ведь о них забочусь. Есть такие работорговцы, для которых рабы – неудобный и скоропортящийся товар. Я не из таких. У меня все сыты и напоены. Да я их разве что языком не вылизываю!

– Угу, – сказал Эдред. – Языком вылизываешь. И на зуб щупаешь.

– Что? – не понял Диармайд. И, не дождавшись ответа, вернулся к излюбленной теме: – Нет, я серьезно. Я не запихиваю их в трюм по сто человек в тесное помещение, где они дохнут от недостатка воздуха и пищи. У меня все аккуратно. Спят, конечно, прямо на палубе, и опять же прикованные, но это и все. Еда два раза в день, и не гнилая, а приличная. И умывание. Раз в два-три дня. Я слежу. Поэтому они у меня просто очаровашки, особенно – девочки…

– Мне нужны не девочки, – сказал Эдред, чувствуя, что его изрядно утомила вся эта болтовня работорговца. – Я намерен купить десять человек. Мужчин. Мне нужны гребцы. Понимаешь? Гребцы на весла. Люди, способные повиноваться, сильные и неприхотливые.

В таком случае, ты говоришь о партии молодцов из Куша, – сказал Диармайд. – Мне будет жаль расставаться с ними! Проклятье, я привязался к ним, как к родным братьям!

Тут он вытер настоящую слезу, которая выкатилась из уголка его глаза. Эдред изумленно наблюдал за ним. Ему доводилось много видеть на своем веку лицемеров и обманщиков, но Диармайд превзошел всех: он по-настоящему верил в то, что говорил.

– И сколько вы хотите за родных братьев? – жестковато спросил Эдред.

Диармайд всхлипнул, провел ладонью по своей обширной рыхлой физиономии и совершенно спокойным, деловым тоном ответил:

– По пятнадцать золотых за каждого, если возьмете всех, и по двадцать – если только одного или двух.

– Мне нужно десять человек, – сказал Эдред.

– Сто восемьдесят золотых за всю партию, – определил Диармайд, с хрустом почесывая густую черную шерсть на своем замечательном брюхе. – Идемте, выберете сами, какой вам глянется.

Галера с десятью кушитами на веслах медленно входила в порт Мессантии. Диармайд не обманул: все десять черных рабов оказались хороши – высокие, широкоплечие, с длинными сильными руками. И, судя по всему, работорговец действительно обращался с этим ценным товаром бережно – насколько такое обращение вообще возможно на подобных кораблях.

Ксана слишком хорошо поняла, что именно сделал ее новый хозяин и покровитель. Когда Эдред вернулся в сопровождении десяти кушитов, девушка так и замерла. Мгновение она рассматривала этих людей, словно выискивала в их лицах след глубокой печали, снедающей ее самое. Но кушиты выглядели вполне довольными. Во всяком случае, они не производили впечатление людей, которых постигла внезапная и ужасающая катастрофа. Эдред распорядился о том, чтобы их сытно накормили, а затем вместе с ними отправился на корабль.