Игорь Смирнов - Гармана

Пожалуй…

Не выходило из головы упоминание о Синем Пустыннике. Неужели Мас Хурт в самом деле уверен в его, Никора, связи с противниками режима? Это несправедливо. Последние пять лет Никор не знал ничего кроме добросовестной службы и любимой жены Алии. И вдруг — Синий Пустынник! Да он его никогда не знал и знать не желает! Больше того: он страшится его, как и все нормальные люди, которые хоть что-то слышали об этом призраке, способном появляться одновременно в разных концах Страны!.. Нет уж, подальше от него, не надо никаких званий тысячника! Жил себе тихо, спокойно, так нет же, надо было такому случиться!.. Неприятности начались, видимо, еще с Сурта: дернула его темная сила уступить товарищу по легиону — передать на словах одному квинскому горожанину странное послание, видно, не совсем безобидное, потому как сообщить его можно было лишь тому, кто покажет чашу с большой, летящей над пальмами лодкой… Да разве раньше он позволил бы согласиться с тем, что ему не ясно или в чем он сомневается?

Боги! Какие времена!

Что-то опасное, жуткое с каждым днем все настойчивее входит в жизнь гарманов. И в его жизнь тоже. Наверно, это и есть начало тяжких испытаний, о которых в последнее время болтают на дорогах Страны? Все кругом стало будто в мареве, все словно в напряженном ожидании беды… Никор медленно вышагивал вдоль балюстрады. Сейчас его тревожили совершенно непонятные намерения примэрата. Почему он говорил Аруту одно, а ему, Никору другое? И почему велел держать связь с гнофором, а не с региономом? Неужели Мас Хурт в самом деле ничего теперь не значит как глава государства и выполняет лишь распоряжения суперата? Никор спустился вниз по лестнице и прошел мимо суровых стражников через ворота.

Пока ясно одно: до тех пор, пока он находится в Квине, за ним будут неустанно следить соглядатаи регионома или суперата. А может быть, и те и другие сразу. Надо быть настороже и — помогут боги! — не впутываться ни в какие сомнительные дела! Да и стоит ли идти к квинскому горожанину, эрату Гуру? Вдруг проследят за ним, а там какой-нибудь недруг примэрата — и прощай тогда все!.. Эх, толкнула же его злая сила уступить просьбе! Как теперь быть? И идти опасно, и не выполнить обещание стыдно…

Внезапно Никор остановился и обомлел. Он увидел человека, который встретился ему сегодня дважды, пока он добирался до дворца регионома. Это был старик-нищий со шрамами от зажившей проказы на лице и с сонными водянистыми глазами. Чтобы не выдать себя, Никор наклонился и сделал вид, что поправляет на голени серебристые змейки шнурков. Проходя мимо скамьи, на которой сидел старик, он неожиданно услышал негромкий глуховатый голос:

— Не ходите в дом эрата Гура — за ним следят!

По спине Никора прокатилась волна озноба, но он, не задерживаясь пошел дальше по аллее — все быстрее и быстрее.

Наверно старик не шпион. И не нищий — слишком уж чисто говорит. Так кто же он? Во всяком случае недруг не стал бы предостерегать. И все же надо быть подальше от таких встреч: Никор никого не трогает, никому ничего не должен, и пусть оставят его в покое!

Пройдя сад, он вышел на улицу, потом свернул в другую — узкую и грязную, и зашел в харчевню. Посетителей было немного, в основном эрины и эрсины в ярких платьях и туниках. В углах светлого зала стояли высокие светильники на потускневших бронзовых треногах; хозяин, добродушный, постоянно улыбающийся толстяк в засаленной одежде предлагал начинки из сыра, трюфели, очищенную от костей рыбу, жареную дичь, устриц, тыкву и приготовленные особым способом яйца.

Еще совсем недавно, когда Никор прилетал в Квин, здесь было чисто, и хозяин являл собой образец опрятности, все у него было начищено до блеска… Так неужели эта вот грязь, эта неряшливость — начало смутного времени? Никор ел без аппетита. Пестрые события последнего дня не выходили из головы. Досаднее всего было то, что не предвиделось никакого выхода. Впрочем, один был: махнуть на все рукой и запереться в своей комнате на постоялом дворе до самого отлета в Сурт. Но сможет ли он так? Нет, надо все как следует обдумать… Как следует обдумать. Не притронувшись ни к дичи, ни к фруктам, Никор вышел на улицу и неторопливо направился на постоялый двор. Там, в четырех стенах, проще решать трудные вопросы. По площади к храму двигалась небольшая группа горожан. Они вели с собой быков и баранов, несли в руках сушеные плоды, цесарок и копченую скумбрию — храмы принимали все.

Никор невольно задержал взгляд на этих людях. Их немного среди гарманов, хотя гнофоры в последние два-три года могли похвастаться постепенным увеличением числа прихожан. Может быть, к ним скоро присоединится и он, Никор?.. Давно ли он был равнодушен к служителям неба, а вот… случилось же так, что пришлось покориться, склонить перед ними голову… Да и ведь кто знает, может быть, именно гнофоры спасут Страну от кошмаров надвинувшегося смутного времени? Не зря же теперь вся сила у них. У них, а не у примэрата и не у его сторонников. И не зря, видно, Мас Хурт сдался, уступил этой силе, добивавшейся главенствующего положения целых сто лет. Уж он-то знает, с какой стороны дует теплый ветер!..

Вернувшись в свою комнату на постоялом дворе, Никор, не раздеваясь, растянулся на ложе и постарался привести мысли в порядок.

Конечно, к эрату Гуру он не пойдет — незачем совать шею в петлю. Что ж тогда делать? Ждать, когда горожанин сам придет к нему? А больше тут ничего не придумаешь без риска для себя… Бедный Лоэр постоянно говорил, что безвыходных положений не бывает. Наверно, они все-таки бывают. Вот как бы Лоэр поступил на его месте? Впрочем, стоит ли равняться на него… Друг был отважен и находчив. И удачлив. А он, Никор? И он когда-то был таким, но время, обстоятельства… Ах, что происходит, что происходит!..

Нужные мысли не шли. Постоянно наплывали посторонние, отвлекающие, и не было им конца, и невозможно было отогнать их.

Внезапно в коридоре послышался знакомый голос, заставивший Никора вздрогнуть:

— Ради богов, подайте что-нибудь несчастному калеке!

Донеслись звуки хлопающих дверей, жалкие слова благодарности. Наконец, растворилась дверь Никора.

— Ради богов, будьте милосердны, добрый эрат…

Старик скользнул в комнату и быстро просеменил в дальний угол. Никор встал и растерянно смотрел то на старика, то на дверь.

— Не бойтесь, — сказал незнакомец, — никто не видел, что я вошел сюда. А я к вам по делу. Мое имя Рам, эрат.

Никор наконец стряхнул оцепенение:

— Оставьте меня в покое!

— Тсс! Не кричите, могут услышать!

Никор беспомощно опустился на ложе.

— Что вам от меня надо? — отрешенно спросил он.