Лора Андронова - Подняться на башню

Прозрачный, изумительно красивый кристалл ослеплял, подобно солнцу. Он был велик — размером с крупную дыню и действительно по форме напоминал человеческое сердце. Прикрыв рукой глаза, Мерлок подошел поближе и только тут заметил, что реликвия покоится в лапах огромной каменной скульптуры — чудовищной помеси горгульи, змеи и паука.

Ах, если бы здесь была мать Полонна! Конечно, она бы узнала ледяную хифанию — опасное порождение магического искусства севера. Но Мерлок не был столь сведущ и начитан, потому лишь презрительно хмыкнул и попытался вынуть кристалл из лап статуи. Однако кристалл не поддавался: каменные когти надежно удерживали его. Раздраженно закусив губу, Мерлок скинул плащ, отцепил от пояса топор и принялся рубить чешуйчатые лапы. Тут же поднялась пыль, полетела крошка.

Как только по скульптуре побежали первые мелкие трещины, ее поверхность сделалась темнее и острый гребень на голове чудовища чуть шевельнулся. Но увлеченный работой Мерлок ничего не заметил. Мгновение спустя перепончатые крылья вздрогнули, туловище напряглось, гигантские легкие втянули в себя воздух, и хифания открыла глаза. Она повела уродливой плоской головой, вытянула шею и закричала. Пол заходил ходуном, и последним, что зафиксировало угасающее сознание рыцаря Мерлока, оказался образ ожившей кошмарной птицы.

Мощно оттолкнувшись от осыпающейся груды камней, она устремилась вверх, пробивая на ходу перекрытия. В ее покореженных передних лапах по-прежнему покоилось Чистое Сердце, Вырвавшись на волю, хифания закричала снова, и от этого крика замок Убарис раскололся, как яичная скорлупа, и стал медленно проваливаться внутрь себя. Рушились древние стены, погребая под собой и живых, и мертвых, падали башни и дозорные вышки. В течение нескольких минут замок, возведение которого потребовало дюжины лет, был превращен в гору бесполезных обломков.

Хифания облетала руины, и ее фасетчатые глаза зорко следили за редкими человечками, уцелевшими в катаклизме. Каменная тварь была в бешенстве: долгие годы она спала мирным сном без сновидений, сберегая порученное ей неоценимое богатство, а какие-то жалкие букашки осмелились потревожить ее! Из пасти чудища вырвалась струя жидкого льда и окатила группу людей, отчаянно пытавшихся спастись бегством. Их фигурки тут же покрылись искрящейся изморосью, замерли и рассыпались в пыль. Испустив победный вопль, хифания полетела дальше — ее ждала короткая, но увлекательная охота.

Уже совсем стемнело, когда на дороге, ведущей к деревне Васильковой, появился одинокий всадник. Он зябко кутался в просторную накидку и время от времени прикладывался к фляге, но и тонкий сатин, и крепкая первосортная настойка согревали мало.

Мерзнущий путник был не кто иной, как эльф Лэррен Эрвалла, приглашенный герцогом Акиной в качестве учителя окружной школы.

— К-клянусь Р-ристагом! — Зубы эльфа отбивали дробь. — П-похоже, зак-коны п-природы здесь не д-действуют.

Пару часов назад Лэррен наслаждался ласковым осенним вечером, слушал шорох листвы и думал, не стоит ли ему повременить с прибытием на место службы и заночевать прямо под звездами, на молодой траве. Но по мере того как он приближался к центру Убара, погода постепенно портилась. Откуда-то повеял холодный ветер, и небо заволокло тучами. Маленький ручеек, вившийся вдоль до-

Риги, затянула корка льда, земля стала твердой и сухой.

Кое-где, во впадинах, заблестел иней.

— К-какая-то с-свинская з-зима… — Лэррен остановил коня и огляделся.

Его не оставляло чувство, что он заблудился и давно едет совсем не туда, куда надо. Однако замшелый придорожный указатель рассеял его сомнения. «Васильковая — три мили» — было начертано на деревянной стрелке. Лэррен приободрился. В его воображении нарисовалась уютная изба, накрытый стол и горячо натопленная банька. Опустошив флягу несколькими длинными глотками, эльф пустил копя галопом, и вскоре на горизонте показался высокий частокол, из-за которого выглядывали соломенные и черепичные крыши крестьянских домов. Кругом царила тишина. Приближение чужака не было встречено ни собачьим лаем, ни окриком сторожевого, и, никем не остановленный, исполненный самых дурных предчувствий, Лэррен въехал в Васильковую.

Деревня была пуста. Со скрипом покачивались открытые двери, жалобно хлопали ставни. Мороз стоял такой, что перехватывало дыхание. Повсюду был лед — голубоватый, сияющий, он покрывал собой деревья, кусты, изгороди и стены домов. Порывы ветра вздымали в воздух облака колючего снега, и Лэррену показалось, что еще чуть-чуть и он сам превратится в стылую каменную глыбу.

— Ау! Отзовитесь! Есть тут кто?! — кричал он, заглядывая в мертвые, покинутые избы.

Возле большого колодца зльф остановился и слез с коня. Приплясывал от холода, несостоявшийся учитель подошел к зданию школы и обнаружил возле него столб с памятной доской.

— «Здесь свершил свой бессмертный подвиг славный борец за свободу народа, добрый сын матери нашей Амны, великий Демьян Пуквица», — недоуменно прочел Лэррен

Рядом, обширная как каток, расстилалась черная замерзшая лужа. Стараясь не упасть, эльф заскользил было по ней и вдруг остановился. В остром разломе льда блестело что-то желтое, яркое, четко выделявшееся на общем блекло-серебристом фоне. Лэррен нагнулся и поднял небольшой, аляповато сделанный нож, украшенный зелеными и красными стекляшками. Металл, из которого была сделана нелепая безделушка, чем-то напоминал золото, но опытному эльфу даже не понадобилось особо присматриваться — он сразу определил дешевую подделку. Повертев нож в руках, Лэррен пожал плечами и бросил его в заснеженную кучу каких-то досок и кольев.

— Люди! — безнадежно позвал он в последний раз. — Живые есть?

Так и не дождавшись ответа, эльф вскочил на коня и поехал прочь.

2. ПЫЛЬ НА ВЕТРУ

Тропинка спутанной ниткой вилась среди деревьев, петляя, взбиралась на небольшие пригорки, огибала болотца. На полянах еще цвели осенние цветы — бордовые, оранжевые, синие, но Хёльв не видел ничего вокруг. Перед его глазами мелькало то лицо убитого колдуна, то пятна крови на ковре, то стрела — его собственная стрела! — торчащая из груди мертвеца. Хёльв бормотал что-то себе под нос, вздрагивал, ежился, пытался перед кем-то оправдаться, но никто его не слушал. Горланя развеселую похабную песенку, Мохнатые Тараканы двигались вперед.

Против ожиданий Хёльва, их совсем не расстроило то, что в замке колдуна не оказалось богатой добычи. Разбойники выслушали его вполуха, кто-то пожал плечами, кто-то махнул рукой. В другое время юношу очень заинтересовали бы причины такого равнодушия, но сейчас он мог думать только об одном.