Крышталев Владимир - Возвращение чудес

- Порядок! - заявил я, снова обняв Эвелин. - Теперь я знаю точно, что в моих словах нет лести! Ни капли!

- Спасибо! А ты тоже не изменился. У нас в университете больше никто не мог лентяйничать с видом человека, выполняющего самое важное в своей жизни и всем необходимое дело.

Хм, ее острый язычок остался при ней.

- Пожалуй, я оставлю вас, - подал голос Клод. - Чувствуйте себя, как дома! Если что понадобится - зовите.

- Угу, - кивнул я.

- Кресла оставить?

- Не нужно, мы пойдем в парк, - ответила за меня Эвелин.

Вопреки моим ожиданиям, Клод не растворился в воздухе. Нет, он легко подхватил тяжеленные кресла (одно в правую руку, а другое - в левую) и с поразительной бодростью зашагал к входу во "внутренние помещения" яхты. Надоели ему фокусы, что ли?

Однако сейчас меня больше занимала моя старая знакомая.

- Ну как ты? - я все еще не мог прийти в себя. - Как ты здесь оказалась?

- Захотела тебя видеть, вот и оказалась, - снова рассмеялась она. - Пойдем, покажу тебе парк, а то вы уже полчаса топчетесь на месте, как растерявшиеся слоники без слонихи.

- Ты берешь на себя роль слонихи? - скептически усмехнулся я.

Эвелин поправила платье и твердо заявила:

- Придется. Но мне это положительно нравится! Это же с ума сойти - снова учить тебя уму-разуму! Сразу начинать, или рассказать о себе?

Я почесал затылок:

- Лучше сперва о себе. С умом-разумом, может, как-нибудь обойдется?

- Не обойдется! - категорично произнесла она и чмокнула меня в щеку - наверное, от избытка чувств. - Ну ладно, история.

3 глава.

Замок Этвика стоял на высоком естественном холме. Издалека высокие стены казались белыми, а само укрепление - изящным и почти нереальным. Круглые угловые башни выглядели очень красиво. Местность вокруг просматривалась на много километров: редкие деревья не могли бы укрыть передвижения возможного врага. Рядом с холмом не было рек, но я подумал, что в замке, должно быть, выкопан очень глубокий колодец. На случай осады никак нельзя оставаться без воды, особенно если осаждающие начнут перебрасывать через стены зажигательные снаряды.

- Здорово! - оценил я, немного выходя из амплуа обычного знахаря.

- Нравится? - мое замечание барону явно польстило. - Это родовое поместье Этвиков. Его выстроил триста лет назад один талантливый архитектор, которого на родине объявили сумасшедшим.

С видом профессионала я наморщил лоб:

- Он был болен?

Этвик слегка замешкался, соображая, что я имею в виду. Вероятно, он не считал сумасшествие болезнью и подумал, будто мой вопрос - о физическом здоровье архитектора.

- Нет, болен он не был. Здоровый, как бык. Он подковы гнул и самые крупные камни для стен двигал в одиночку. А блаженным его считали, потому что он еще в те времена заявил: круглые башни сподручнее для оборонительных нужд, чем квадратные. Ну, сейчас-то это общеизвестно, а тогда - представь! - он нарушал Канон. Да еще ладно бы нарушал, так он ведь носился со своей идеей, что самый натуральный дурачок! Все пытался кому-то что-то построить по своему разумению. В конце концов ему перестали доверять архитектуру. Так он отправился скитаться и встретился с моим предком, которому рассуждения архитектора показались здравыми. Мой предок разрешил построить этот замок, и с тех пор никто из Этвиков ни разу не пожалел о его решении. Замок Этвик действительно неприступен. Нынешний король имел возможность убедиться в этом лично.

Последнее барон произнес с неприкрытым хвастовством. Мне этот молодой человек (возраст которого в пределах Содружества назвали бы несерьезным, но здесь его лета казались внушительными) нравился все больше. Он был совершенно непохож на свое окружение. Он позволял себе быть разным, а не исключительно рыцарем, бароном или кем там еще. В нем чувствовался недюжинный ум. Я понял, что наконец-то нашел интересного и по-настоящему неординарного человека. Клод свидетель, как долго я об этом мечтал!

- И поэтому когда мне говорят "это новое!", я не спешу с выводами, - продолжал Этвик, и едва заметная улыбка тронула уголки его рта (кажется, он отнесся к своей вспышке хвастовства с изрядной долей самоиронии). - "Новое" не всегда значит "плохо". Иногда человек при помощи своего разума может понять, где плохое, а где доброе. Наши предки были велики, но и они знали не всё.

Для традиционалистского общества нынешние высказывания моего попутчика звучали весьма вызывающе, но я уже заметил, что дерзости барон не чурается. Правда, самому мне следовало играть более умеренную роль, и вслух я произнес:

- Наверное, предки совершали ошибки. Но знания, доставшиеся нам, прошли испытание временем.

- Конечно-конечно, - согласился Этвик поспешно. Все-таки дух средневековья был в нем силен. - Только если кто-нибудь вдруг находит способ делать что-то лучше, чем делали раньше, то это нужно лишь приветствовать. Не правда ли?

Кажется, он был не вполне уверен в своих словах - недаром же закончил свою мысль вопросом. Я решил поддержать прогрессивные начинания и кивнул:

- Мне стоит согласиться с тобой. Нужно лишь тщательно проверить, действительно ли новый способ лучше старого. Не подвергаемся ли мы тщеславию разума, стремящегося единственно возвысить нас над достойнейшими из рода человеческого.

После этих слов барон впал в легкую задумчивость, но, очевидно, в целом остался доволен разговором.

Тем временем мы двигались по направлению к замку. Холмы вокруг отнюдь не были однообразными и создавали приятное впечатление. Вдалеке паслись разнообразные животные - там были деревенские пастбища. Еще дальше виднелась сама деревня, а вокруг нее - возделанные поля. От деревни к замку шла дорога, которая змеилась, следуя прихотям ландшафта. Сами мы ехали по другой дороге, вливавшейся в первую под острым углом возле самого подножия холма.

Я наконец-то был свободен. Едва к рукам и ногам вернулась чувствительность, я тут же заявил, что поеду верхом, и барон поспешил удовлетворить мою прихоть. Для этого он отобрал одного коня у моих бывших конвоиров. А им самим сказал:

- Можете заниматься, чем хотите. Но учтите: разбоя на моих землях нет. Начнете чинить - перевешаю. Никто не может безнаказанно грабить моих холопов и купцов, что под моей защитой.

Конвоиры угрюмо молчали. Происходящее им вряд ли нравилось. Капитан же был вовсе бледен. Его одолевала и злость, и стыд за проваленное задание. А еще он опасался гнева короля.

На сим мы их и оставили, чтобы совершить путешествие к замку - тем более замечательное, что теперь я чувствовал себя человеком и мог нормально глазеть по сторонам. Попутно мне пришлось заниматься восстановлением тканей, которых коснулся некроз* из-за недостаточного притока крови. Я был рад, что этот восстановительный процесс скрыт от окружающих, иначе даже столь здравомыслящие люди, как мой освободитель-барон, отшатнулись бы в ужасе. Однажды мне показали, как страшная рана в течение минуты затягивается сама, а на ее месте не остается даже рубца, - и я, уже привычный ко многому, смотрел на явление с мистическим трепетом. Что же говорить об этих людях, которые верят в оборотней, ведьм и колдунов? Это просто благо, что мои нынешние повреждения были незаметны для глаза! Они могли бы проявиться позже, вызвать тяжелые заболевания, но мне этого совсем не хотелось.