Виталий Каплан - Круги в пустоте

Ознакомительный фрагмент

Настя вот уже двенадцатый год их брака была уверена, что благоверный ее, Виктор Михайлович, трудится старшим инженером в проектном институте (ставшим позднее акционерным обществом «Заготскотпроект»), не хватая звезд с неба и получая средние по нынешним временам деньги, четыре тысячи рублей. Так было правильно, так было нужно. Ей совершенно незачем было знать, что ее лысенький Виктор Михайлович — полковник, начальник аналитического отдела в УКОСе, то есть в управление по контролю за оккультными сообществами. В стране вообще не более двух-трех десятков человек знали о существовании такой организации — и то включая президента и министров-силовиков. Острые на язык укосовцы порой именовали родную контору коротко и емко — Инквизиция.

…Их было немного, полсотни сотрудников — на всю огромную, протянувшуюся от Балтики до Курил страну. Разумеется, в случае необходимости они легко задействовали федеральную Службу, но конечные исполнители, действуя по приказу своего начальства, понятия не имели, куда тянутся ниточки. Иначе сохранить Управление в тайне нельзя, а без тайны — мало того, что международный скандал, так еще и эффективность снизится до нуля, «объекты внимания» остерегутся, уйдут в глухое подполье. Или, напротив, объединят усилия и тогда мало не покажется, тем более, что закон ничем не поможет, магическое воздействие находится по ту сторону права… Петрушко подозревал, что они, укосовцы, в мире не одиноки, наверняка подобные службы есть в большинстве стран, но даже если и так, режим секретности там соблюдался не менее тщательно, и никаких коллег обнаружить пока не удалось. А временами очень хотелось пообщаться, сравнить методики, поделиться опытом, договориться о совместных разработках. Но, видно, не судьба.

А зарплата и впрямь была невеликая. Не четыре инженерские тысячи, конечно, но не сильно больше, не в разы. В УКОСе с самого его основания вообще придерживались аскетических традиций, и были к тому резоны. Виктора Михайловича это вполне устраивало. А когда жена-бухгалтерша корила его низким окладом и то и дело предлагала перевестись к ним в компанию «Компьютер-лайт», он лишь грустно качал головой и говорил, что любит свою работу. А на жизнь всегда подработает переводами и курсовиками нерадивым студентам, дело хлебное. Настя порой всхлипывала, но в целом воспринимала это как неизбежность.

— Проходи, Коля! Да не разувайся, на улице чисто. Вот, давай сюда. Да, на кухню. Насти нет, на семинаре, завтра только приедет. Ты как? — он щелкнул ногтем по пузатой коньячной бутылке. — Будешь?

— Нет, Виктор Михайлович, нельзя, я на колесах. Ограничусь чаем.

— Жаль… — Петрушко убрал так и не пригодившуюся бутылку обратно в буфет. — Ну ладно, чаю так чаю. В общем, ты извини, что так вот с места в карьер от дела тебя оторвал, но понимаешь, когда внутри кипит все…

— Что стряслось? — коротко спросил Дронин, размешивая в чашке сахар.

— Сегодня в Измайловском парке трое несовершеннолетних гопников ограбили моего сына и чудом не успели надругаться над ним. К счастью, там какой-то прохожий рядом оказался, как-то воспрепятствовал… в общем, Лешка сумел убежать. Домой пришел такой… сказать «в истерике» значит ничего не сказать. А ты ведь в курсе, как это на нем отражается и чем может кончиться. Понятное дело, всех подробностей он в таком состоянии сообщить просто не мог.

— А что сейчас?

— Сейчас спит, я его таблетками накормил. Завтра, думаю, сможет дать связные показания. Короче, Коля, у меня к тебе большая просьба. Найди этих… эту мразь. Они должны ответить, понимаешь?

— Я все понимаю, Виктор Михайлович, — хмуро произнес Дронин, отхлебнув и обжегшись чаем. — Но вы же знаете, тут не то что часы — минуты решают. Когда это случилось?

— Домой он прибежал в начале четвертого.

— Надо было срочно набирать «02». Возможно, по горячим следам…

— Коля, дорогой, — Петрушко пристально взглянул на него, — не до того было. В любую секунду мог начаться припадок, мне Лешкина жизнь, знаешь ли, важнее возмездия. Ну ты сам представь, даже если бы меня в отделении не послали на фиг, даже если бы я туда прибежал обмахиваясь всеми своими корочками, разве можно допрашивать ребенка в состоянии аффекта, тем более, эпилептика? Но вот сейчас настало время действовать.

— Это будет тяжело… — задумчиво протянул Дронин, намазывая масло на хлеб. — Это теперь только через инспекторов по «недоноскам», через их контакты…

— Коля, — терпеливо заговорил Виктор Михайлович, — я это понимаю. Поверь, вычислить ту пакость, что нагадила Маришке, тоже было непросто. Я даже думаю, что сложнее, потому что это не сопливые пацаны, а профессионал в своем роде.

Он не стал уточнять, что «пакость» была ведьмой в хрен знает каком поколении. Зачем? Коля ведь никогда не общался с потомственной ведьмой, и не надо ему.

Дронин судорожно вздохнул. Даже сейчас, спустя четыре года, вспоминать ту историю ему было больно. Слава Богу, — подумал Петрушко, — все тогда получилось, его жену вытянули в последний момент. Еще бы неделя-другая, и была бы четвертая стадия, на сто процентов неоперабельная. Но успели, темную печать сняли, и сейчас Марина уже приучает к горшку одно дитя, вынашивая при этом второе. Понятное дело, майор Дронин знал лишь то, что ему следовало знать. Он искренне был убежден, что Виктор Михайлович служит в ФСБ, занимаясь там загадочной стратегической аналитикой, о которой, само собой, распространяться не положено. А с Колиной проблемой справились, дескать, Петрушкины знакомые врачи-экстрасенсы, Гена с Ларисой. Ребята из ФСБ лишь сумели найти их по своим каналам и настроить на сотрудничество. Само собой, благодарность майора Дронина не знала границ, и этим Виктор Михайлович иногда по служебной надобности пользовался, так было проще и быстрее, чем задействовать «смежников» — федеральную Службу.

— Ладно, Виктор Михайлович, вы меня за советскую власть не убеждайте, я и так давно против. Сделаю все, что могу, и даже на три копейки больше. Завтра можно будет побеседовать с мальчиком?

— Думаю, что да, — кивнул Петрушко. — Завтра подъезжай часиков в двенадцать, лады?

— Заметано, — согласился Дронин, вставая из-за стола. — Поеду я, пожалуй. Тут еще прочих дел — кит не валялся…

— Может быть, кот? — уточнил Виктор Михайлович. — Или конь?

— Эх, если бы! — махнул рукой майор. — Именно что кит. Большой и толстый.

5

Электричество по его просьбе выключили, и комнату сейчас озаряли лишь свечи, вставленные в стилизованные под старину бронзовые подсвечники. Свечей было вполне достаточно, чтобы видеть лица друг друга, но слабые желтые огоньки не могли выгнать тьму, затаившуюся по углам. Плясали по стенам огромные тени, в воздухе плыл едва заметный приторный дымок, изредка раздавалось негромкое потрескивание.