Брайан Толуэлл - Конан и Великая душа 2. Огни Будущего

— Королева и я хорошо знакомы, — промямлил вы-СОКИЙ свистящий голос юаггайца.

— Кощатвой муж Конан прервал земной путь чаро­дея нз'Пайкаяга, — продолжал Тараск, — почтенный Фучин подался в Немедию. Мы сумели по достоинству оценить его способностями теперь наш гость с Востока служит плавным евнухом в королевском гареме. Ток это теперь, дорогая Зенобия, ты переходишь в полное его Ведение.

Это уже было слишком даже для такой неустраши­мой женщины, кве Зеаобия. Глаза ее закатились, и ко­ролева потеряла сознание. Тараск расхохотался: он дав­но ждал этой минуты. К рййсатистому хохоту короля прибавился и другой смех: визгливый, лающий смех кхитайца, стервятанком склонившегося над распро­стертым телом прекрасной каролевы. Тхутаертари, мя­тежная щшнцесса Слпяи» довито перебирала драгодонные камни, разбросанные по сундукам, коими была переполнена склепоподобная пещера — «сокровищни­ца Сета». Это были рубины и сапфиры, изумруды и бриллианты, платиновые и нефритовые статуэтки, ги­гантские слитки чистейшего червонного золота. Здесь, в этой зале, были сосредоточены сказочные богатства, награбленные стигийским жречеством за долгие тыся­челетия; их с лихвой хватило бы, чтобы купить десяток королевств к северу от Стикса. Иные камни заключали в себе, кроме денежной, еще и особую магическую силу, и Тхутмертари, как истинный знаток предмета, тщательно выбирала их, заботливо и аккуратно укладывая в небольшой сафьяновый мешочек.

У дверей сокровищницы стоял коренастый черно-бородый слуга-шемит. Он со всевозрастающим страхом! поглядывал на принцессу, нависшую над несметными! богатствами. О, теперь она ничем не напоминала ту изможденную, одетую в лохмотья старуху, что предстала! несколько часов назад пред ликом Величайшего. Теперь это была цветущая двадцатилетняя красавица с длинными вьющимися золотистыми волосами, ослепи­тельно блестевшими в тусклом свете змеевидных бра. Правильные, словно срисованные с ликов прекрасней­ших богинь, черты лица дышали силой и могуществом. Прозрачная белая туника не скрывала, а, скорее, обна­жала божественное, слегка тронутое загаром, молодое тело. Но похотливые мысли даже не осмеливались за­бираться в голову слуги, ибо он хорошо знал, КТО стоит перед ним.

Закончив осмотр драгоценностей, Тхутмертари резко повернулась к слуге.

— Свет Сторора поведал мне, что киммериец сейчас находится в Бельверусе, — сказала она. — Мои приго­товления закончены; я отправляюсь немедля.

— Велишь седлать верблюдов или на колеснице по­едешь, принцесса? — осведомился слуга. Ответ краса­вицы заставил его в немом страхе вжаться в черную стену.

— Верблюды? Колесница? — презрительно рассме­ялась Тхутмертари. — Нет, я отправлюсь к цели через самые челюсти Аца, через бушующие огненные моря

Преисподней, и не люди, а духи будут сопровождать меня! Это самый короткий путь. В мире людей он занял бы месяц, я же доберусь до Бельверуса за одну ночь!

— Как будет угодно Вашему Высочеству, — проле­петал шемит. Он чувствовал, как холодный, вниматель­ный взгляд принцессы медленно, но неотвратимо от­нимает у него волю.

— Я отправляюсь немедля, — повторила девушка. Уверенным движением она скинула легкую тунику, представ перед мужчиной полностью обнаженной.

— Подойди ко мне, раб, — ласковым голосом при­казала она. Не смея ослушаться, на негнущихся ногах слуга приблизился к нагой красавице.

— Скажи, долго ли ты служишь Тот-Амону? — так же ласково спросила она.

— Двенадцать лет, — выдавил из себя черноборо­дый шемит.

— Хороший слуга, — отметила Тхутмертари. — На­деюсь, Тот-Амон не рассердится, если я куплю тебя у него…

И девушка левой рукой бережно ухватила слугу за кудрявую бороду. Но он немигающим взором смотрел на ее правую руку. Он мог поклясться, что ноготь на указательном пальце стремительно растет, быстро пре­вращаясь в длинный и острый, как жало Сета, кин­жал…

Это была последняя мысль в его жизни. Алебастро­вая рука взметнулась, и ноготь-кинжал подобно мечу отсек голову слуги от грузного туловища, после чего мгновенно втянулся обратно, снова превратившись в изящный женский ноготок.

— Магия требует жертв, — сладко сказала Тхутмер­тари отрубленной голове. — Я должна исполнить волю твоего хозяина, великого Тот-Амона. И пусть меня за­берет Сет, если Величайший протянет хотя бы одну ночь после этого!..

С такими словами принцесса обагрила свое пре­красное тело свежей кровью. Алые струйки стекали по узкой ложбине меж великолепных высоких грудей, и это доставляло девушке истинное наслаждение. Она (легко отбросшшотрублениую голову, и та упада в сундук с камелиями, тут же превратившись в огромный, имеющий форму человеческого черепа слиток серебра. А Тхутмертари закружилась в каком-то диком танце, с ее рубиновых губ то и дело срывались страшные тайные слова; последние, их произносившие, давно преврати­лись в серый прах в подземных стигийских гробницах. И вот уже алый ветер кружился вместе с мятежной принцессой, одевая ее в кровавый кокон. Внезапно в каменной стене раскрылась дверь, и оттуда дыхнуло смрадным духом самого Ада. Алый смерч подхватил Тхутмертари, и она исчезла в разверзшемся портале. «Черная жемчужина Сета» отправилась в путь через ог­ненные моря Преисподней.

Глава четвертая

Снова Книга Судеб

Первые два дня жизни в замке Синих Монахов проле­тели для Тезиаса незаметно. Он всецело потратил их на изучение самого себя. Кто он есть — человек, бог или нечто иное? Вот вопрос, который более других интере­совал я мучил его.

Результаты исследований были противоречивы. Одно было несомненно: третья жизнь Тезиаса качест­венно отличается от двух предыдущих. Он больше не был Богом-фантомом, ибо душа его, навеки заключен­ная в темницу Ромба Яхкунга, не могла вырваться из оков человеческого тела. С горечью карлик вспоминал, как, будучи призрачным Богом, повелителем царств я властелином душ, он неудержимо рвался обратно, в эту мертвую плоть, скрытую прозрачными створками хрус­тальной раковины. Теперь его Великая Душа стала пленницей человеческого тела… А это означало, что больше никогда не витать ему в облаках, обгоняя гор­дых орлов, не нестись, опережая звук, над лесами и го­рами, не страшить ничтожных людишек своей абсо­лютной неуязвимостью.

Итак, призрачному Богу пришел конец, но и чело­веком — в полном смысЖ этого слова — Тезиас не был.

Его разрубленное сердце, подобно сувениру, покоилось в тайной шкатулке, а в груди Великой Души место че­ловеческого сердца занял неведомый Ромб Яхкунга. Кровь более не струилась по сосудам, и карлик испытывал постоянный холод даже в жарко натопленных комнатах горного дворца. Однажды научившись питаться космической энергией, Тезиас разучился по­треблять человеческую пищу. Его странный организм отказывался принимать все, что имело материальную природу. Однако стоило ему, призвав прежние умения, насытиться энергией космических пространств, как организм его погружался в состояние сытости и ком­форта. Это донельзя угнетало бывшего Бога. «В кого я превратился, — жаловался он Синим Монахам, — я не могу даже съесть яблоко!». «Не печалься, хозяин, — от­вечал верный Брахо. — Ты Великая Душа, ты стоишь над людьми, и нет ничего удивительного, что организм твой не принимает человеческую пищу!».