Анна Стефания - Четвертый месяц зимы (СИ)

И тут, словно почуяв Ночеборов к себе интерес, молодой человек чуть заметно повел головой в их сторону, скользнул синими глазами по лицу мастера, будто ненароком, но подозрительно цепко и холодно, заставив старика вздрогнуть — и сразу же обругать себя за разыгравшееся воображение. Ибо загадочный взгляд незнакомца исчез, словно его и не было, а лицо расплылось вдруг в совершенно бессмысленной, хоть и потрясающе очаровательной, улыбке, от которой глупая Марита так и затряслась, изо всех сил пытаясь вырваться из отцовской хватки.

— Очередной благородный сыночек? — зло вопросил Ночебор у господина Шоффа, еще крепче сжимая локоть дочери.

— А кто его знает! — пожал плечами тот. — Явился на рассвете, без свиты, правда. Хозяйке моей даже не представился: сказал только, что приехал инкогнито по личным делам да спросил, не оставлял ли кто у нас весточку на тайное слово, до востребования… Ну, зашифрованное письмецо мы ему, как водится, передали — обычное дело. А он тут же, словно на радостях, давай кошельком трясти — и номер ему лучший подавай, и вина, и музыкантов… Тьфу!

— В войско бы всех их, гаденышей! — не удержался старый мастер. — Только и знают, что под юбки заглядывать да батюшкины деньги просаживать!

— И не говори! — довольно согласился Шофф. — Смотри: лучшим моим вином лакеев спаивает, мерзавец! Последний раз я такое видел еще когда сынок бывшего первого министра к нам заезжал… Но этот, пожалуй, не хуже будет: еще и суток нет, как он в городе, а уж вся здешняя публика о нем только и судачит. Таких сказок насочиняли, что теперь и сам Первый Бог не поймет, с кем мы дело имеем!

Богатый гость в их сторону больше не смотрел — кому-то из незадачливых менестрелей как раз удалось извлечь из стонущего своего инструмента пьяное подобие музыки, и теперь юноша выплясывал с двумя гостиничными дамами, угрожающе пошатываясь и время от времени повисая на своих хихикающих партнершах.

Вдоволь наглядевшись на такое безобразие, Ночебор яростно сплюнул и потащил Мариту к выходу из зала, где сдал ее на руки госпоже Шофф с твердым наказом отвести негодницу домой и запереть в комнате. Исполнив таким образом родительские обязанности, мастер смог, наконец, вернуться к месту своего ночного дежурства.

Обшитый потемневшим деревом коридор был по-прежнему пуст, так что Ночебор присел на скамью и, кажется, даже задремал в неровном мигании коптящих светильников.

Очнулся он от какого-то шума на лестнице. Возня, хихиканье, звуки нетвердых шагов — и вот в конце коридора показался давешний молодой человек в обнимку с двумя девицами.

— Дв… Девш…Тьфу! Дамы! — заплетающимся языком провозгласил он. — Прошу меня пр-ростить. Что-то я устал сегодня. Давайте отложим нашу врс… встр-речу до утра.

Девушки неохотно от него отлипли и, продолжая хихикать, скрылись на лестнице. Юноша же решительно, хоть и не слишком твердо, направился к комнате, охраняемой Ночебором.

— Господин, ты, должно быть, ошибся, — преградил ему дорогу старый мастер. — Это место опечатано, и вход сюда воспрещен!

Незнакомец, глазом не моргнув, продолжил свое движение к двери. Тогда, уже порядком разъяренный, Ночебор схватил нахала за плечо, для подкрепления своих доводов вытаскивая из-за пояса кинжал…

Но юноша вдруг обернулся — и руку старого мастера крепко сжали его тонкие, оказавшиеся на удивление сильными, пальцы, нож выпал, а глаза Ночебора встретил совершенно трезвый и крайне насмешливый взгляд.

— Мастер Ночебор, если не ошибаюсь? — без малейшего намека на недавние затруднения речи произнес молодой человек.

Пальцы на Ночеборовой руке разжались, и старый мастер отпрянул, растирая онемевшую кисть.

— Почему твоих людей не было на воротах? — холодно вопросил юноша, и все еще растерянный старый мастер почувствовал, как что-то обрывается внутри от страшной догадки.

— Мы…эмм…ожидали более… официального визита, — только и смог выдавить он, разглядывая заботливо подсунутые ему незнакомцем под самый нос нашивки Гильдии — и все сильнее ощущая себя полным (полнейшим!) идиотом. — Уче… мм… посланец получил приказ встретить у ворот человека Гильдии и сопроводить его сюда, но…

— Можешь не продолжать! — иронически перебил его юноша. — А украсить своего мм… «посланца» знаком Гильдии ты не потрудился? «Ученик», ты хотел сказать? Не тот ли это проходимец, что увел моего жеребца?

— А-а-а? — утратил дар речи старик.

— Забудь, мастер. Об этом мы потом поговорим… А сейчас не провел бы ты меня в столь «заботливо» охраняемое тобой помещение?

Сам не свой, Ночебор торопливо извлек большой медный ключ, сорвал мудреную восковую печать с замка и открыл злосчастную комнату.

Пока молодой человек тщательно в ней осматривался (и, кажется, даже принюхивался?), подолгу кружа у каждой детали обстановки: перевернутого деревянного стула с отломанной ножкой, закопченной глиняной чаши для обогрева, опрокинутой вместе с треногой и засыпавшей весь пол золой, распахнутого сундука для вещей и многочисленных свечных огарков — старик молча стоял у двери, опасаясь лишний раз пошевелиться. Наконец, осмотр был окончен, и юноша, отбросив ворох постельного белья, оставшегося еще с той злополучной ночи, расслабленно и совсем не церемонясь растянулся на кровати. Ночебор прямо задохнулся от такого вопиющего неуважения к месту преступления.

— Да успокойся ты, мастер! — сонно и примирительно проурчал молодой человек, отвечая на возмущенный Ночеборов взгляд. — Из этой комнаты даже мое чутье ничего уже не вытянет! Так что можешь снимать охрану, — он привстал, как показалось старику, весьма неохотно, и уселся поперек кровати, упершись спиной в стену. Приглашающе махнул рукой. — Присядь, давай, поговорим спокойно.

Ночебор не слишком уверенно пристроился на краешек единственного уцелевшего в ту злосчастную ночь стула, но не смог почему-то выдавить из себя ни слова. Зато вдруг с неуемным, неизвестно откуда взявшимся, любопытством вытаращился на столичного мастера.

Тот в ответ сохранял любезное молчание, позволяя себя разглядывать, — и лишь иногда насмешливо приподнимал узкую светлую бровь, словно спрашивал: ну и как? хорош?

Наконец, старик хрипло сглотнул и решился заговорить:

— Твои методы работы все же, высокий мастер Огнезор, несколько… мм… необычны…

— Зато как эффективны! — засверкал юноша издевательской ухмылкой. — Даже ты, человек опытный и осторожный, не принял меня всерьез!.. А мне для предстоящей встречи с неким господином репутация легкомысленного благородного сыночка как раз кстати. Притворство ведь — оружие ничем не хуже других. Тебе ли не знать, мастер Слова Ночебор!