Мэгги Фьюри - Дух камня

Гиларра проскользнула через маленькую дверцу, ведущую в ее покои, и заспешила вверх по лестнице.

Я просто заскочу туда на несколько минут и выйду. Я вовсе и не сбегаю. Я вернусь назад. Просто чуточку позже…

—  Нет, леди.

У подножия лестницы стоял Гальверон. Гиларра почувствовала, что заливается краской.

— Я просто собиралась переодеться. Не могу же предстать перед людьми в таком виде.

— Если позволите мне сказать, леди иерарх, — отозвался молодой офицер, — именно так вы и должны выглядеть. Я знаю этих людей. Сейчас было бы большой ошибкой с вашей стороны выходить к ним одетой с иголочки, без единого пятнышка. Лучше оставьте все как есть. Когда люди увидят вас — израненную, грязную и растрепанную, они будут знать, что вы — одна из них. Они поймут, что вы разделили их страдания. Вы должны сплотить их, леди. Вдохнуть в них отвагу и твердость. Именно это им сейчас нужно. И люди станут уважать вас гораздо больше, даю слово.

— Но что же я им скажу? Как сумею помочь? Что мне делать?

— Вы умеете сострадать, леди иерарх, а сейчас именно это и требуется. Ваше сердце подскажет вам нужные слова. Когда люди поймут, что у них по-прежнему есть лидеры, готовые принять на себя ответственность, они будут гораздо счастливее. — Тень набежала на лицо Гальверона. — У нас очень мало времени, леди. И очень много проблем.

Гиларра оглядела его окровавленную одежду, черные тени под глазами, следы укусов и глубокие царапины на руках и лице Она не могла не восхититься выдержкой молодого офицера. Невзирая на отчаянное положение, он уже взял себя в, руки. Он разбирался в ситуации и строил планы на будущее… Гиларра сознавала, что Гальверон целиком и полностью прав. Множество людей, не столь счастливых и привилегированных, как она сама, потеряли своих родных. Многие серьезно пострадали. Многие перепуганы до полусмерти. Если она ничего не предпримет в самое ближайшее время, отчаяние, царящее в храме, перерастет в панику. Гиларра вздохнула.

— Ты прав, — сказала она Гальверону. — Я сейчас же иду туда…

Поднимаясь по крутым дубовым ступеням винтовой лестницы, ведущим к высокой кафедре, Гиларра почувствовала, как ее начинает бить дрожь. Подогнулись коленки, и она едва успела ухватиться за перила, чтобы не осесть на пол. Когда Гиларра взошла на кафедру и обозрела толпу, последние остатки отваги покинули ее. Едва она заговорит, все эти сотни глаз обратятся к ней… Искусные зодчие древних времен выстроили храм таким образом, что даже самый тихий шепот, произнесенный с кафедры, разносился по всему необъятному залу, достигая самых дальних его уголков.

Что я скажу? Где отыщу нужные слова? О Мириаль, как могу я помочь им?

Сердце подскажет вам, сказал Гальверон. Ему-то хорошо! Он стоит там, внизу, в безопасности и ожидает ее речи…

Лейтенант поймал ее взгляд и сделал ободряющий жест.

Дольше тянуть нельзя. Гиларра сделала глубокий вдох и начала говорить, уповая на то, что правильные слова сами придут к ней в нужный момент.

— Люди! Мои дорогие друзья. Выслушайте меня! Сейчас вы в безопасности. — Она помедлила немного, ожидая, когда сказанное дойдет до их сознания. — Вы в безопасности, — повторила Гиларра.

К этому времени в соборе уже установилась тишина. Неисчислимое множество лиц было обращено к новоявленному иерарху.

— Я даю вам слово, что здесь, в доме Мириаля, Его дети обретут помощь и защиту, до тех пор пока мы не найдем способов справиться с тем бедствием, которое нас постигло.

Глядя на толпу, Гиларра заметила, что многие глаза полны слез. Внезапно она поняла, как мало людей там, внизу. Не более двух тысяч — вот и все, что осталось от огромного и густонаселенного города. В горле встал ком, голос дрогнул, но Гиларра заставила себя продолжать.

— Сейчас вы охвачены гневом и горем, вы напуганы и ошеломлены. Многие из вас потеряли друзей и близких. Я понимаю, как важно для вас разыскать своих родных, выяснить, живы ли они, успели ли укрыться в храме… Однако я призываю вас оставаться на своих местах. В первую очередь следует позаботиться о раненых и пострадавших. Поэтому я прошу всех лекарей, аптекарей, знахарей и травников — всех, кто обладает познаниями в медицине, собраться в Серебряной Часовне в восточной части собора. Затем медики обойдут всех и выяснят, кому требуется помощь. Тяжелораненые будут размещены в комнатах жрецов…

Гиларра перевела дыхание и оглядела безмолвную толпу.

— На наше счастье и благодаря планировке Священных Пределов у нас нет недостатка в воде и пище. Как только мы установим порядок, всем вам раздадут пайки. Жрецы из скриптория перепишут все ваши имена. Таким образом друзья и родственники смогут отыскать друг друга.

Она ощутила, как изменяется состояние толпы. Паника стихла. Страх и гнев отступили. Люди смотрели на нее с доверием и возрастающей надеждой.

Великий Мириаль, сотни отчаявшихся людей зависят сейчас от меня. Молю, не позволь мне обмануть их доверие…

—  Вы и сами понимаете, — Гиларра снова возвысила голос, — как много всего нужно организовать. Лечение, вода и пища, спальные места — не говоря уж о санитарии. Это не может произойти в единый миг, посему я прошу вас сохранять спокойствие и терпение. — Она окинула взглядом толпу. — Мне понадобятся добровольцы. Я понимаю, что те из вас, кому посчастливилось сохранить свои семьи, не пожелают с ними расставаться. Но может быть, среди вас найдутся люди, готовые оказать посильную помощь или обладающие полезными навыками. Таковых я прошу обратиться к командиру Гальверону в Опаловую Часовню.

Гиларра простерла над толпой руки в ритуальном жесте благословения Мириаля.

— Я не стану сейчас призывать вас к молитве, дети мои, ибо мы должны как можно скорее позаботиться о раненых. Но моя любовь — с вами всеми, и я буду молиться о нашем спасении. У вас есть несколько часов, чтобы передохнуть. И да пребудет с вами надежда.

Она повернулась и сошла с кафедры. Несколько мгновений стояла тишина, а затем одинокий голос воскликнул:

— Да здравствует наша леди иерарх!

Толпа разразилась криками одобрения, и Гиларра услышала облегчение в людских голосах.

Гальверон был прав. Им нужен руководитель. Но, Мириаль помоги мне, если я брошу их на произвол судьбы, как это сделал Заваль. Они разорвут меня на куски.

Теперь, когда Гиларре больше не требовалось изображать храбрость, она ощутила слабость и головокружение пополам с облегчением. Колени ее подгибались, и Гиларра, пошатнувшись, осела бы прямо на ступени лестницы, если бы сильные руки Гальверона не подхватили ее.