Галина Гончарова - Интриги королевского двора

Рик подумал, что надо уезжать отсюда.

Женщины любят своих спасителей, Анелия не будет являться исключением. А он еще Лидию не видел…

Это было последней связной мыслью. Потом Рик провалился-таки в глубокий сон, больше похожий на обморок.

Барон Донтер был мрачен и задумчив.

От своих шпионов он узнал о всех результатах визита королевского представителя. И теперь мужчину поедом ела злая зависть.

Это ж надо!

Янтарь!

Стекло!

А теперь еще и два корабля…

Мысли барона постепенно оформлялись в конкретное 'Зачем им столько денег, когда у меня их меньше?'. Или — еще проще. Отнять и поделить.

Как?

А вот это надо серьезно обдумать.

Поместье Иртон ранее особого интереса не представляло. Ну хватал он оттуда крестьян для своих дел с работорговцами, так это пустяки. Кого волнуют те смерды?

Даже если на него покажут, все равно будет слово против слова. А благородного не посмеют тронуть на основании слов всякого быдла.

А вот сейчас…

Надо только обстряпать это дело по-тихому. Все-таки Иртон — свойственники короля, а Эдоард таких шуток не понимает. И умирать если что Клив будет долго и болезненно.

Поэтому налет на замок должен быть стремительным и молниеносным. Один удар — и все.

Лиля отдыхала после бешеной гонки пред отъездом. И искренне надеялась, что покушений больше не будет. И так дел по горло.

В стекольной мастерской они с ребятами пытались получить стекло лучше качеством. Но… получалось плохо.

Да, по сравнению с местными кривыми образцами — результат был очень неплохой. Но Лиля помнила стеклянные изделия родного мира — и придирчиво морщила нос.

Не то!

Не так!

Можно лучше!

Вот со швеями таких проблем не возникло. И девушки под ее чутким руководством воплощали в жизнь Идею.

Именно так. С большой буквы.

Если весной придется тащиться ко двору — Лиля должна выглядеть на все сто! И не килограмм, а процентов.

Кстати, килограммы постепенно уходили в историю. И подбородков уже было только два, и фигура уже не была безобразно жирной, скорее это была фигура нормальной русской женщины — которая и коня, и избу, если ей надо…

Пышная грудь, широкие бедра… да Рембрандт не худее рисовал… или это был Рубенс?

В живописи Лиля откровенно не разбиралась. И помнила только складки на талии какой-то античной красавицы. Ну и ладно! Здесь еще гей-кутюрье с их 'идеальной палкой' нету. И — даст Альдонай — и не будет.

А вот что будет…

Девушки по ее указаниям вывязывали ей кружевное верхнее платье.

Нижнее Лиля планировала сделать из белого шелка, который заказала барону Авермалю в письме. Верхнее же… этакая зеленая летящая сеть… она может быть и на пару размеров больше. Лиля на этот раз не стала плести цельное платье и предложила нечто вроде халата. Летящие кружевные рукава, длинный хвост сзади, застежка спереди под грудью — даже если она еще похудеет, а это точно случится, все равно платье будет смотреться. Перешить нижний чехол — дело минуты-двух.

Застежку Хельке брался исполнить из янтаря. А Лиля из химии помнила, что если янтарь прокалить в песке или проварить в масле или меде — можно поменять его цвет. Пока заняться этим не получалось, но хотелось бы зеленый оттенок. Можно бы еще и прессованный янтарь попробовать получить? Но тут уж как масть пойдет. Великим химиком себя женщина не считала. Да, при поступлении в ВУЗ — ее гоняли вдоль и поперек. Да, первый и часть второго курса она тоже знала химию на отлично. Но потом это уже не требовалось. Заместилось на более интересную медицину.

Спасибо хоть что-то про сукцинаты вспоминалось.

Ничего.

Мы — существа упорные. Пять камней испортим — на шестом пробьемся!

Жаль, что при варке камень становится более хрупким, так по нему и не молотком бить будут!

К этому времени Лиля уже оборудовала себе отдельную лабораторию. Поставила в специальной комнатушке широкие (двуспальные) столы, навыдувала себе кучу колб и пробирок (ну, уж какие получились, до ГОСТА тут не доросли), перетащила сюда самогонный аппарат и вполне серьезно баловалась изготовлением спирта.

Ладно.

Не баловалась.

Пить его Лиля не собиралась, но подлить нежелательным гостям? Запросто! А ведь есть еще и дезинфекция. Лазарет в замке Лиля устроила на совесть. Тахирджиан только ахал. К Лиле, кстати, после той драки с контрабандистами, он относился с нежностью и восхищением. Ходил хвостом и старался чему-нибудь научиться.

И Лиля учила.

Тахира, Джейми, Миранду, Ингрид, когда та присоединялась к ним — зима была на носу и требовалось заготовить по максимуму рыбы в последние дни. Так что и Ингрид, и Лейф дневали и ночевали в коптильне. Солеварня работала на полную мощность. Но Лиля уже не боялась голода зимой.

До весны они должны дожить. Даже когда реку скует льдом.

Интересно, а изобретены здесь лыжи?

А коньки?

Хотя для последних нужна сталь? Или сойдет что-то вроде той, из которой мечи куют?

А санки?

Снеговики?

Кстати — валенки? Дубленки? Ушанки? Шубки-автоледи? С местной модой это вполне реально — и попу не отморозишь, с таким-то слоем юбок!

Идей было много. Но Лиля собирала себя в кучку грандиозным усилием воли.

Сапоги есть? Плащ?

Хватит!

Ко двору ей ехать весной, так что произвести впечатление зимними обновками не удастся. Сосредоточимся на важном.

В дверь постучали. И Лиля улыбнулась шевалье Авельсу.

— Лэйр Лонс, проходите. Время занятия?

— Да, госпожа графиня.

— Что же у нас сегодня?

— Сегодня — танцы, госпожа графиня. Все уже ждут вас в малом бальном зале…

Лиля вздохнула.

Все — полтора десятка детей.

Танцевать в детском саду — то еще удовольствие. Но — надо.

И… дети бывают удивительно забавны, когда подражают взрослым.

Анелия собиралась ложиться спать, когда дверь приоткрылась.

Королевский шут скользнул внутрь так тихо, словно шел по воздуху. Женщина в ужасе замерла.

Альтрес Лорт поднял руку.

— Сиди спокойно. И слушай. Ты сделала все правильно. В сегодняшнем провале твоей вины нет.

Анелия облегченно перевела дух.

— Однако… принц ранен.

— Д-да…

— И ты должна за ним ухаживать.

— Я?

— Он спас тебя от хищной кошки, закрыл собой,… ты просто обязана проводить у него несколько часов. Ты поняла?

Анелия закивала.

— Я буду… обязательно…

— А если не будешь — я буду очень рассержен.

Девушка побледнела.

— Н-нет… я буд-ду…

— Завтра и начнешь. И не вздумай кривиться или нос морщить. Узнаю — пожалеешь.