Марина Милованова - Волчьей тропой

— Нет!

Илмар снова вздохнул. На этот раз более глубоко.

— Значит, так, я тебе сейчас постараюсь все объяснить, а ты обещай, что спокойно выслушаешь и, когда поймешь, не будешь пытаться свернуть мне шею. Договорились?

— Да! — Ледана кивнула, с готовностью подалась вперед и заинтересованно распахнула свои и без того большие глаза.

Охотник подавился очередным вздохом, излишне быстро вскочил на ноги и принялся нарезать круги по поляне, изредка поглядывая на девушку.

— В общем, ньери не относятся ни к одному из сословий и могут беспрепятственно войти в любой дом, в который их позовут. Они всегда сами по себе и живут в отдельном квартале. Услугами этих девушек часто пользуются в высшем обществе, а столь нужный тебе шенн Орнис вообще ночи без них провести не может. Так что, если мы сделаем из тебя ньери, ты спокойно войдешь в дом наместника и, более того, сможешь остаться с ним наедине. Теперь поняла?

— Не совсем! Ты не сказал, что за услуги предлагают эти ньери.

Охотник шумно выдохнул и почесал затылок.

— Слушай, тяжело с тобой. Похоже, этот ваш монастырь действительно настоящий.

— В смысле?

— Забудь… В общем, ньери предоставляют интимные услуги за деньги. Теперь понятно?

— Какие услуги?

— Интимные! — Илмар обреченно закатил глаза. — Секс, любовь, постель, но за деньги. Теперь понятно?

— И за что я должна тебе свернуть шею? — искренне удивилась Ролана.

— А ты согласна быть ньери?

— Ну… в монастыре нас учили стелить постели. Но я не знала, что за это платят.

Илмар схватился за голову и разочарованно застонал. Потом подскочил к девушке, рывком поставил ее на ноги и легко поцеловал в губы. Затем быстро ретировался на прежнюю позицию. Пока ледана хмурила брови, исполняясь праведным гневом, поспешил объяснить:

— Вот, это самое, но за деньги. Теперь поняла насчет услуг?

В ответ Ролана… расхохоталась.

Разумеется, она отлично понимала, о чем говорил Илмар, но было любопытно и весело наблюдать за потугами охотника все объяснить так, чтобы ее не обидеть. Помимо кровавых развлечений монастырь не отличался строгостью нравов, и в нем подчас творилось такое, о чем наверняка не ведали даже ньери.

После боя на арене гости, захмелевшие от вида крови и разгоряченных девичьих тел, прикрытых довольно скудной экипировкой, расходились по комнатам смотрительниц. Особо нетерпеливые начинали обниматься и зажиматься еще в полутемных коридорах, зачастую так и не доходя до келий. Если же смотрительниц на всех гостей не хватало, то управляющая вызывала ледан из средней группы — тех, кто еще не овладел в совершенстве боевыми навыками и боялся открыто протестовать.

Однажды в ряды подобных «счастливиц» попала и Ролана. Не вполне понимая, чего именно от нее хотят, она послушно последовала за управляющей в келью, где увидела шумно сопящего тучного мужика с маслянистыми глазками. Когда же, оставшись наедине, этот самый мужик вдруг полез к ней под безрукавку без всяких предисловий, девушка для начала выбила из него дух, ударив в солнечное сплетение, а затем едва не задушила его же собственными штанами, накинув их на толстую шею.

На счастье мужика, мимо кельи проходила смотрительница и услышала хрипы. Гостя спасли, а из леданы потом долго и упорно выбивали непослушание. Девушка провела целую седьмину в карцере, еще две приходила в себя от побоев, но больше на подобные развлечения ее не звали.

Помимо общения с гостями смотрительницы также заводили себе фавориток из младших послушниц, которых потом сами же убивали, едва те становились опытными бойцами и соответственно могли представлять угрозу для своих любовниц. Так что ролью какой-то там ньери Ролану было не напугать. Но разумеется, посвящать охотника в тонкости монастырского воспитания девушка не стала.

— Не знала, что за это еще и платят! — отсмеявшись, сообщила она. — Но на будущее, прежде чем лезть ко мне с поцелуями, лучше спроси разрешения, иначе рискуешь головой. В отличие от тебя я не целуюсь с первыми встречными.

Он задумчиво покосился на нее, но ничего не ответил, решив не объяснять, что это не она, а он не целуется, причем не просто с каждой встречной, но и вообще. С давних пор. Почему? А это никого не касается.

ГЛАВА 7

— Ты уверен, что мы поступаем правильно? — Ролана в очередной раз с сомнением покосилась на широкую утоптанную тропу, видную сквозь густые заросли кустарника, в котором они расположились, и потрепала по холке улегшегося рядом в тени пса, успокаивая то ли его, то ли себя.

— У нас нет другого выхода! — недовольно отозвался охотник, которому задуманная идея тоже не очень нравилась. — Или ты предлагаешь выйти к людям и честно рассказать о том, зачем нам понадобились их тряпки? Уверен, что в этом случае они со скоростью пущенной стрелы рванут обратно в город и сдадут нас первому попавшемуся стражнику. И тогда не видать тебе шенна Орниса как своих собственных ушей. И вещи, которая тебя интересует, тоже не видать. Кстати, а что это за вещь? Может, расскажешь, пока обоз поджидаем?

Ролана задумалась. За целую седьмину блуждания по лесу в компании охотника она постепенно привыкла к мысли, что рядом есть кто-то еще. Назвать Илмара другом девушка не могла, на роль напарника он тоже не годился, потому что вовлекать его в свои дела она не собиралась. Скорее попутчик, хотя тоже не совсем верно. Но в любом случае доверять ему девушка могла лишь отчасти.

— Если я не ошибаюсь, вещь, которая меня интересует, раньше принадлежала моей семье, — уклончиво ответила она.

— А, это легко! — отмахнулся охотник. — Орнис, как сорока, тащит все, что плохо лежит. А что лежит хорошо, тащит в два раза быстрей. Так что вполне возможно, что вещь действительно твоя. А что, сильно дорогая?

— Для меня — да, для других — не знаю, — честно призналась девушка. — Но, судя по твоим словам, вряд ли бы Орнис разменивался на дешевые безделушки.

— Это верно, — кивнул Илмар. — Слушай, так, может, ты из богатого сословия?

— Не помню. Но думаю, что смогу узнать о своем происхождении по той вещи, которая находится у шенна.

— Звучит загадочно. — Илмар озадаченно тряхнул головой. — А что ты помнишь о своей семье?

— Ничего.

— Почему?

— Во-первых, потому, что попала в монастырь совсем ребенком, а во-вторых, когда ежедневно думаешь о том, как остаться в живых, на другие мысли и воспоминания просто не остается ни сил, ни памяти.

— Неужели там действительно так страшно, как ты рассказываешь?

— Нет, там еще хуже.