Ричард Кнаак - Империя крови

Все еще размышляя о людоедах, Фарос добавил:

— Путь через Керн и Блотен будет лежать далеко от обжитых мест. Что если ты натолкнешься на патрули? Не мало ли будет четырех спутников?

— Все они служили под моим началом в разных легионах, я знаю их выучку. Больший отряд более заметен, да и замедлит мое продвижение. — Черный минотавр зашнуровал сумку и подытожил: — В любом случае не опасайся, я никого не предам.

Фарос резко поднял зловеще блеснувший меч к глазам Бастиана:

— Я ничего не боюсь, и меньше всего предательства.

Бастиан кивнул, затем, еще раз поклонившись, покинул келью.

Спустя некоторое время Фарос наблюдал с открытой площадки на вершине Храма, как отбывает маленький отряд, направляющийся на юго-запад. Что ж... Он внес свою лепту, попробовал быть верным памяти отца, большего нельзя сделать. Пока.

Вдруг внезапное ощущение чьего-то присутствия пронзило его. Минотавр быстро обернулся, но никого не увидел. Фарос задумчиво потер черный камень на кольце.

Кольцо Саргоннаса.

Краем глаза он заметил какую-то фигуру — бледную и напоминающую мертвеца. Фарос повертелся, прислушиваясь. Никого. С тихим проклятием минотавр посмотрел на черный камень.

— Маленький подарок, Бог-кондор? Неудивительно, что его последний хозяин мертв!

Он должен снять его, выбросить! Нет... еще рано. Фарос провел рукой по мечу — вот этот подарок ни разу не подводил. Он искупал его в крови множества людоедов и легионеров, а лезвие сверкает как новое. Лучше бы Саргоннас подарил ему тысячу таких мечей для вооружения армии, но Богам не понять желаний смертных...

И тут его ноздрей коснулся гибельный аромат, пробудивший ужасные воспоминания. Фарос вгляделся в темноту и заметил небольшой столб дыма, поднимающийся на севере — если бы не внезапный порыв ветра, его бы никто не обнаружил.

Глаза предводителя повстанцев мигом налились кровью, когда он осознал происходящее.

— Гром!

Ярость Фароса только росла, пока он вихрем летел через Храм, пугая отдыхающих повстанцев. Охрана вскочила на ноги, прервав игру в камешки, и вытянулась по струнке. Каждый минотавр в отряде был свидетелем подобных вспышек ярости и не хотел становиться их объектом.

— Коня! — крикнул Фарос помощнику, занимавшемуся маленьким табуном мятежников. Большинство животных были захвачены в шахтах или у патрулей, забота об их здоровье была постоянной головной болью, не меньшей, чем снабжение самих бывших рабов.

Кто-то быстро принес ему седло и сбрую. Взнуздав коня, Фарос помчался к северному проходу. Стража у ворот радостно приветствовала командира, когда он проскакал мимо, но тот не отвечал, сосредоточившись на петляющей дороге. Людоедская лошадь была не самой быстрой, но шла уверенной рысью — вскоре скалы закончились, и Фарос, вырвавшись на пустошь, немедленно повернул к северу.

Через полчаса он был у цели, сразу заметив рогатую фигуру на ближайшем гребне. Это не взволновало мятежника. Охранник наверняка понесся предупредить Грома, а вот тот не подчинился приказу — худшее преступление в глазах бывшего раба. Потом он увидел и другие признаки двуличности помощника — два десятка фигур поддерживали большой костер, торопливо подтаскивая к нему ветки и все, что могло гореть в этой дикой местности. Остальные бывшие рабы и солдаты кидали в пламя свою тяжкую ношу. Смрад горелой плоти уже нельзя было скрыть.

— Гром! — крикнул Фарос, подъезжая. — Гром, где ты?!

Мятежники замерли, воззрившись на своего командира в ужасе и смятении.

Причина его гнева вскоре показалась — из клубов дыма вышел Гром, пропитанный потом и гарью. Подойдя к Фаросу, он не переставал сотрясаться от кашля.

— Это не их вина, Фарос, весь грех лежит на мне. Они следовали приказам и не смели ослушаться.

Фарос спрыгнул с коня и, не раздумывая, молниеносно ударил Грома в челюсть. Набожный минотавр отлетел и закувыркался по песку. Остальные замерли, не зная, что предпринять.

— Я тоже отдал приказ. Четкий приказ. Ты ослушался меня.

Гром закашлялся на земле и не сразу смог подняться. Через несколько минут он взглянул Фаросу в глаза:

— Моя совесть ослушалась... я не смог оставить мертвых... даже ради тебя, Фарос... Хотя бы легионеры заслуживают погребального костра! Они бились с нами, повинуясь приказу! Для этого их обучали и тренировали!

— Раньше мы тоже не хоронили их, почему тогда совесть не мучила тебя?

— Да, не хоронили, и я не очень возражал... Тогда не было причин, ведь Боги нас оставили...

Вот оно что! Фарос дернул ушами и фыркнул:

— Теперь Боги вернулись, и что? Ты вдруг испугался мести?

— Не испугался...— резко вскинулся темно-коричневый минотавр. — Не испугался!

Игнорируя Грома, Фарос повернулся к остальным:

— Потушите огонь! Оставьте все как есть, пусть обряды по ним служат падальщики! А ну шевелитесь!

Минотавры опрометью бросились исполнять приказ — в кого бы они ни верили, прежде всего бывшие рабы следовали за Фаросом и подчинялись только ему. Гром, как понял командир, просто сбил их с верного пути.

Гром и навязчивый Саргоннас, ведь Фарос отказался позволить Богу влезть в его жизнь.

Костер угас. Гром начинал кашлять все сильнее. Фарос с горечью смотрел на когда-то одного из самых верных последователей. Этот глупец наглотался дыма — наверняка не отходил от костра ни на минуту.

— Ты можешь оказаться прав, если...

Гром внезапно повалился без чувств лицом вниз.

Инстинкт заставил Фароса поймать помощника раньше, чем тот ударился о землю. Гром пробовал сосредоточить взгляд слезящихся, покрасневших глаз на командире, и Фарос несказанно изумился, когда увидел маленькие кровавые гнойники на его веках.

— Фарос... — Гром уже едва мог говорить. — Мне... жаль...

Он вновь закашлялся, затем содрогнулся и потерял сознание.

Сломанная секира

Сердце империи билось размеренно, и верховная жрица расценивала это как свидетельство собственной абсолютной власти. Где бы ни бродили призрачные слуги, чьими глазами она наблюдала, везде Нефера видела только доказательства успеха и процветания.

Мито и большинство колониальных верфей работали на полную мощность, плотники и судостроители сменялись днем и ночью, усиливая увеличившуюся армаду империи. Даже на южном побережье Мито заложили новые верфи, да и Митас собирался активно расширяться.

Новые корабли предназначались для несения службы в гарнизонах внешних колоний и помогли бы столице окончательно забыть о мятежниках. Но не все спущенные на воду суда были военными — немалую их часть составляли торговые и грузовые. Скоро они должны были доставить продовольствие и сырье из колоний, а обратно вернуться нагруженными предметами роскоши и орудиями труда. За всем распределением пищевых ресурсов теперь наблюдал Храм. Нефера имела прекрасные связи в Высшем Кругу, который занимался решением административных вопросов, ибо большинство там составляли верующие Предшественники. Наблюдатели, ответственные за сельское хозяйство, контролировали доставку мяса и зерна на склады и в хранилища. Строгий учет позволял удовлетворить любые потребности развивающегося государства.