Андрей Легостаев - Рыцарь без ордена

— В которое из вас путешествий? Их было четыре…

— В самый первый раз, если не ошибаюсь.

— Вы прибыли в Адрианию с рыцарем Найжелом по зову тамошнего короля, чтобы изловить в горах трехголовую птицу Лимакс, и он в награду за это обещал…

— А как мы над пропастью торчали, куда нас загнали варвары, ну которые все в полоску раскрашенные и с перьями в волосах, помнишь? — встрял Найжел. — Как мы сидели до рассвета, не смея высунуть голову из камней, чтобы не словить стрелу, а потом полдня спускались по отвесной стене. О-о, да ведь я только сейчас сообразил, что ты полз по этой стене с нами! Никогда не задумывался об этом.

Оруженосцы, слуги погибли, а ты — вот он, стоишь здесь, вино пьешь.

— Что интересует вас из этого эпизода? — бесстрастно спросил Тень.

— Помнишь, небо было точно такое же, как сейчас? — сказал граф. — И луна — точь-в-точь.

— Я не знаю, ваше сиятельство, мое дело — смотреть за вами, а не за погодой.

Но дождя не было точно, это я помню.

— Ладно, иди спать, — вздохнул граф. — Сегодня тебе уже смотреть будет не на что. Напьюсь со старым другом, повспоминаю…

— Может, вам еще понадобится что-то спросить у меня?

— Нет, ты соврать не дашь. А вспомнить с другом старую историю под доброе вино и ничего не приукрасить…

— Это, как женщину поцеловать и сразу уйти, — закончил Найжел.

Граф вспомнил искаженное гневом и слезами лицо Гермонды, и хорошее настроение исчезло как не бывало. Он вновь вздохнул и сделал очередной глоток. В бутылке оставалось совсем чуть, что заставило его сиятельство выругаться.

— Слуга! — крикнул он, — Вина нам! И принесите сюда стол и стулья. Разведите здесь костер. И ведь я еще не ел ничего за весь день. Будь все проклято! Сам о себе не позаботишься, никто не позаботится. Сейчас, Найжел, мы поужинаем с тобой у костра, как в старые добрые времена…

— А потом ляжем на сырой земле? Извини, Роберт, года не те. О другом думать надо.

— О чем же? — с интересом спросил граф Астурский.

Он зря ругался на слуг — как по мановению крыла чародейской птицы перед ними возникли деревянные козлы, на которые двое человек с трудом водрузили и закрепили тяжелую столешницу, а на ней тут же появились блюдо с запеченной дичиной, бокалы, фляги с вином, зелень и прочее. Несколько слуг уже разводили костер.

— О чем? — воскликнул Найжел. — Да о том, что произошло вчера вечером и сегодня днем. В моем отряде все на месте, до последней служанки. Значит, колодец отравили сонным зельем загодя. Мы выехали сразу после прибытия твоего гонца, на следующий день… Хотя… В общем-то, понятно — дорога единственная, а какой-нибудь маг налегке доскачет сюда за день, если не быстрее. Проклятье, почему все маги — злые и приносят только вред?! — в сердцах вскричал Найжел.

— Почему все злые? — усмехнулся Роберт. — Полно и добрых, сколько угодно.

Лечат людей, помогают урожаю поспеть побогаче, скот берегут. Только о добрых делах люди не много-то говорят, да и помнят не очень. Да и скольким людям может добрый чародей принести пользу? Поселку, городу? Все равно очень немногим. Но и черный маг не может принести зла сразу всем. Вредит отдельным людям. Но зло, в противоположность добру, всегда помнится. Поэтому о злых колдунах и говорят. К тому же, тебе, Найжел, нет нужды в помощи магов, вот и встречаешь на своем пути лишь тех, кто насылает на тебя магические каверзы. И даже это не так, помнишь хотя бы того маленького ворожея с идиотским оперенным шестом, что вытащил тебя из лап омутинника в Транквитании?

— Еще бы я забыл его, — усмехнулся Найжел. — Спас и ушел, ни спасиба не принял, ни подарка… А у меня потом три десятидневия бока в тех местах, где омутинник своими щупальцами держал, чирьями покрывались…

— А ведь он был не единственный маг, который нам когда-либо помогал.

— Но я не о том хотел поговорить с тобой, Роберт. Решим главное — а потом повспоминаем. Чего добивался тот, кто наслал на вас этих мороков и кому это нужно?

Граф пробарабанил пальцами по столу. Казалось, он знает ответ, но не хочет сейчас обсуждать этот вопрос.

— И почему, клинок мне в брюхо, нас не убили, а оставили валяться у дороги?

— На это-то как раз просто ответить, — усмехнулся граф Астурский. — Если бы вас убили, куклы не смогли бы удерживать ваш образ. Этот кукловод прекрасно понимал, что добиться целью можно только хитростью, колдовством. На прямое нападение вряд ли кто осмелился бы.

— Еще бы! — хмыкнул орней. — Но зачем кому-то понадобилась ваша принцесса?

Хотя догадаться можно. Старейшина клана тигра хотел… Что, Роберт?

Граф встал, увидев вышедшего из шатра Марваза. Тот немного пошатывался, в руке оруженосец держал небольшой бубен, позвонцы которого едва слышно звякнули.

— Извини, Найжел, — потянулся граф до хруста костей. — Мне нужно кое-что срочно сделать. Ты не уходи, жди меня. Пей вот вино, ешь.

Орней не заставил себя долго упрашивать и впился зубами в сочное мясо.

— Возвращайся скорей, — с набитым ртом сказал он вослед другу. — Я ж тебе не рассказал о том, что у меня теперь жены есть.

Граф Роберт подошел к маленькому оруженосцу. Тот закрыл глаза, показывая, что все в порядке и готово; от пережитого напряжения Марваз не мог говорить.

Граф распорядился, чтобы у шатра встала надежная охрана и не пропускала ни единой живой души, даже самого короля Асидора, если б он вдруг явился.

Марваз протянул хозяину склянку, граф поморщился и выпил горькую жидкость до дна, поскольку знал, что без этого никак не обойтись. Когда-то давно он пробовал запивать эту настоенную на равнинных травах гадость хмельным вином, но весь эффект пропадал сразу. Граф крякнул, отер губы и шагнул в шатер. Марваз вошел за ним и плотно запахнул полог, двое преданных графу воинов в боевом вооружении встали на стражу.

Шатер был полон светящегося плотного дыма, так что с трудом можно было разобрать что к чему. Если бы граф не выпил горького лекарства, сейчас бы, одурманенный, свалился бы без чувств. Он уже знал, как это бывает — ощущения не из приятных.

Роберт, ориентируясь больше по памяти да какому-то чутью, прошел в чародейском тумане к странному сооружению, представлявшему собой два кресла, между которыми на подставке находились две доски с полукруглыми выемками, образующими отверстие, и другими приспособлениями. Он сел в кресло, Марваз тут же слегка сдвинул две доски, обхватив шею графа. Затем надел на голову обруч, чтобы граф не мог пошевелить головой, и закрепил.

— Не туго, хозяин? — прочирикал чародей.

— Нормально, — отмахнулся граф. — Поторопись.

Марваз сорвал с лица неизменную повязку, уселся в кресло напротив графа, просунул голову с другой стороны досок, стянул их вплотную и проворно закрепил на своей голове такой же обруч.