Валерий Иващенко - Честь, шпага и немного волшебства

– Ну почему же не ждал? Даже очень ждал. Надеялся прямо-таки, скуля и повизгивая от нетерпения… Заходите, располагайтесь.

Не очень-то зная психологию этих короткоживущих, рождающихся и умирающих в грязи хумансов, Аллена тем не менее безошибочно распознала нотку добродушия. Впрочем, изрядно приправленного сарказмом. Командир эльфийского патруля решилась - первой вошла в прихожую, подав пример… не столько подчиненным, сколько подругам. Дверь закрылась, и девицы впервые за много времени попали в устойчивое, уютно обволакивающее тепло. Чтобы понять и ощутить, какое это блаженство, право, стоило весь день и всю ночь белками скакать по сугробам, щедро расходуя на морозе запасенные силы. Если бы только не отвернувшиеся от них свои…

Впрочем, уж кто-кто, а эльфы косностью и негибкостью мышления не отличаются. Погоревав малость у неотворившегося прохода домой, лучницы наскоро погрелись у походного, не дающего дыма костерка. Пожевали немного извлеченных из кармашков сушеных припасов, приготовленных по тем рецептам, за обладание которыми просто передрались бы и повара, и предприимчивый торговый люд.

– И что дальше? - убитым голосом осведомилась Мальва, с осунувшимся лицом бездумно глядя в равнодушно горящий огонь.

Лишь треск прогорающих сучьев был ответом на эти слова. В зимнем лесу, что царица Ночь полновластно накрыла своим темным крылом, стояла тишина. Спали деревья, утомившись за бурную весну, жаркое лето и унылую осень. Спали звери и птицы в своих норах, гнездах и берлогах, старательно сберегая с таким трудом добытое тепло. И лишь три жестоко страдающие от холода и усталости эльфийки сидели у костра, пытаясь найти ответ.

Ответ на вопрос, прежде не встававший перед ними.

– Ну что вы на меня уставились? - Аллена ощутила на себе два испытующих взгляда и зябко повела плечами. Надо же, всего несколько дней, как выпал снег и пришла настоящая зима. А стужа такая, что впору в отчаяние впасть…

– Или вы думаете - раз командир, так у меня есть ответы на все вопросы? Нет, клянусь Валарами, это не так!

Вздохнув, лучница протянула почти в самое пламя изящные пальчики. Пошевелила ими, словно гладя пляшущие язычки огня. И только затем продолжила тем голосом, от которого обе ее подруги сразу чуть подтянулись.

– Куда и зачем идти - мы и так знаем. Вопрос в том, решимся ли мы на это…

Пока три девицы нежились в заполненной горячей водой ванне, волшебник реквизировал из кухонных запасов служанки большую бутыль простого красного вина. По ходу дела зацепил и по пригоршне орехов, сушеных яблок и всякой всячины, а также переносной сундучок со специями. И теперь хоббитянка, стоя в дверях угловой на верхнем этаже комнаты, что хозяин приспособил под "лабулаторию", ревниво глядела, как в большой колбе доходит до кипения вино, сдобренное неимоверной смесью, прихваченной из ее, Стеллы, владений.

Правда, запах шел до одури вкусный, и служанка призналась сама себе, что уж этот-то рецептик она у мастера выклянчит. Благо исходные части просты и всегда под рукой…

Тем временем зелье, по выражению Локси, поспело. Он снял с огня колбу, сунул в руки служанке.

– Пошли.

Стелла по привычке своей нюхнула этот диковинный напиток. Пряностями и горячим винным духом ей так шибануло в нос, что хоббитянка долго чихала - правда, в свое удовольствие и не без приятности. Уже на кухне она вытерла растекшиеся по счастливому личику слезы и, получив в другую руку три чашки, без лишних слов сообразила, что с этим всем надо делать.

Восторженный вопль благодарного многоголосья, донесшийся из-за закрывшейся за ней двери ванной, послужил лучшим подтверждением правоты волшебника и одобрением качеству его зелья. Впрочем, судя по раскрасневшимся щечкам самой Стеллы, когда она вынырнула обратно из заполненной клубами теплого пара комнаты, хоббитянка и сама изрядно пригубила.

– Надо ж было попробовать ту отраву… - добродушно проворчала она, улыбаясь. Погляделась в зеркало. - Надо же, какая прелесть - щеки так и горят. А уж по жилам тепло бежит-то!

Пока Локси надиктовывал ей рецепт, что хоббитянка записывала в свою поварскую книгу - а читать-писать и считать ей пришлось выучиться на такой службе, - Стелла все порывалась спеть песенку про пляшущего на лугу пони. И про веселую парочку кроликов под кустом орешника, и про долгую дорогу в Брэндивейн.

В конце концов хоббитянка то ли угомонилась, то ли обязанности поварихи в ней возобладали. Но так или иначе, а она удалилась в свои владения, пообещав соорудить что-нибудь сногсшибательное…

– Мастер, где вы откопали такое чудо? - Аллена, наплевав на все правила приличия и врожденного эльфийского превосходства, с наслаждением обсасывала косточку от тушеного в вине с черносливом гуся. Ее подруги, красноречиво закатывая от восхищения глаза, не отставали и уписывали хоббитскую стряпню за обе щеки. Стелла ничуть не обиделась на такой тонкий комплимент, а с аппетитом расправлялась с ножкой, которая при скромных размерах самой служанки казалась чуть ли не огромной.

Когда на столе не осталось практически ничего съестного, Невенор счастливо погладила себя по тому месту, где у каждой порядочной эльфийки не должно быть живота, и заметила.

– Жаль, этот гусенок был какой-то мелковатый… - и уснула прямо за столом.

Справедливости ради стоит отметить, что обе других лучницы уже сопели своими носиками не вставая с мест. Мальва опустила голову на то место скатерти, с которого хоббитянка едва успела сдернуть тарелку, а старшая над всеми только откинулась на спинку стула - да так и заснула, не выпуская из ладони вилку и сжимая ее, словно это был воспетый в песнях и овеянный легендами лук эльфийских королей…

Пришлось волшебнику, у которого от сытости и расползшегося по дому тепла тоже слипались глаза, самолично применить испытанное средство - а именно поднять сонных как осенние мухи девиц магической подушкой и препроводить в парящем виде в гостевую комнату. Стелла уже развила там бурную деятельность, устроив теплую и мягкую постель. Уж каково оно - с устатку да морозу, поевши и согревшись - хоббитянка знала не понаслышке.

Выйдя в полутемный коридор верхнего этажа, Локси осторожно затворил дверь в комнату и ласково взъерошил волосы служанки.

– Спасибо, Стелла. Сегодня ты превзошла сама себя…

Хоббитянка так расцвела от удовольствия, что даже заалелась и едва ли не впервые в жизни не нашлась, что сказать. Лишь прижалась на миг к сильной и теплой руке мага лицом, и в смущении унеслась вприпрыжку по своим делам, негромко топая по ступеням.

Остаток дня прошел спокойно. Волшебник заперся в своей "лабулатории" и вовсю ставил какие-то опыты, от которых волосы на голове Стеллы иногда почему-то вставали дыбом да чесалась правая рука. Сама же служанка прибралась на кухне и затеяла ревизию в погребах и прочих хранилищах съестных припасов. При этом она сначала ворчала, что без ее зоркого ока тут все с голодухи перемрут или потравятся, а затем все-таки запела, ворочая банки с соленьями и перебирая висящие на крючках колбасы.