Ольга Егер - Любви и магии все существа покорны (СИ)

Артем был на месте и как ни в чем ни бывало общался со Снежанной. Каждый раз, когда видела их вместе, мне становилось как-то не по себе. Кажется, они обсуждали меня, судя по косому взгляду ведущей. Артем же вместо того, чтобы поприветствовать меня как полагается соскучившемуся влюбленному, вел себя слишком прохладно. Меня сей факт просто взбесил, и я мысленно заставила две тяжелые пленки рухнуть прямо к его ногам. Что сподвигло парня хоть немного начать двигаться и отойти от бывшей девушки. Я прошла в аппаратную и демонстративно бросила сумку на столик. Мне вот еще ревности только не хватало после вчерашнего общения с вампирюгой!

— Привет! — поздоровалась и мгновенно ушла Снежанна.

Влюбленный звукорежиссер, наконец, оттаял и принялся вымаливать прощение: обнял сзади, поцеловал в шею и залепетал нежным голоском.

— Ну как вчера все прошло? — попытался меня поцеловать, а я от отпрыгнула, взвыв от боли.

— Самесятельно! — фыркнула я, и парень испуганно на меня уставился.

— Что с тобой?

— Ясык прикусила от войнения! — как можно членораздельнее проговорила я.

— Если б знал, что ты так волноваться будешь, поехал бы с тобой! — поздно спохватился Артем.

— Я шебе и хофорила! — простонала я, чуть ли не рыдая. Меня обняли и приласкали, но злиться на него из-за того, что он который раз подряд отказывается принимать участие в важных моментах моей жизни, не перестала!

Глава 7. Прогулка, коляска и когти

С появлением вампира на горизонте все пошло наперекосяк. Начнем с Маринки. Она явилась субботним утром, как раз, когда у меня намечался выходной, и я хотела провести его с Артемом. Из ее нервозного состояния и солидной сумки, я сделала вывод, что Антон наконец показал свое истинное лицо! Или просто сестра перестала быть слепой, продрала глазки и увидела и чужую помаду на вещах супруга, и его сообщения другим бабам прочла. В общем, объяснять она ничего не стала, поставила большую сумку в моей комнате, вручила мне Митьку и ушла на разборки с неверным! Пришлось отменить все планы и заняться воспитанием племянника. Однако после шести часов посягательств на хвост Холодца и попытки обслюнявить домового я вывела маленького ведьмака на прогулку — кот и Василий просто умоляли меня убрать от них мелкого, во избежание катастрофы или преступления…

Но даже на улице пельмень продолжал устраивать цирк. Митяй тащил в рот все подряд: камни, сигареты, фантики, руки и ноги (собственные). Я поставила вокруг его коляски "заслон", отталкивающий предметы, которые ребенок призывал к себе. Но как только он просек мой фокус, начал совать ботинки в колеса, чтобы остановить коляску.

— Так! — не на шутку рассердилась я. — Вот же своенравный ребенок! Ты понимаешь, что нельзя так делать!

Митя не обращал на меня внимания, сунув в рот игрушку и задумчиво ее слюнявя, уставился куда-то мимо совершенно не интересной тетки, которую он и так каждый день видит. Я обернулась, гадая, что же так завладело вниманием моего племянника. Повернулась, присмотрелась и чуть не потеряла остатки разума. Митька безошибочно отыскал вампира в толпе гуляющих по скверу. Тот любезничал, точнее обольщал эффектную рыжеволосую барышню. Она наивно хлопала длинными ресничками, делая вид, что смущается. А коварный упырь поглядывал на ее шею.

Пока Куран нас не заметил, я подумала, что лучшим местом для прогулки будет детская площадка, и попыталась убедить в этом маленького ведьмака. Но эта пакость мелкая шла в отказ, мотала головой и вообще утяжелила коляску, не позволяя мне ее сдвинуть с места.

— Ах так! — разозлилась на него я. Он тоже насупился, белые брови собрал в кучку, губы и щеки надул, еще и ручки сложил на груди.

— Знаешь что, друг любезный!.. — начала я.

Митяй, прекрасно зная, чем грозит ссора со мной, приготовил свой самый главный аргумент — слезы!

— Меня этим не проймешь! Вот вернемся домой, я тебя манку есть заставлю! — пригрозила я.

Племянник уже решил перейти к последнему убедительному оружию в борьбе против тетки и манки — крику. Только раскрыл рот, чтобы продемонстрировать "вой сирены"… Я предусмотрительно закрыла уши…

— Смотрю, многое изменилось! Такого я точно не ожидал! И от кого он? — насмешливый голос заставил нас с Митькой временно прекратить войну и посмотреть на дяденьку, вмешавшегося в нашу перепалку. Племянник потянул к нему руки, требуя внимания, и шаловливо ухмыльнулся.

— Не знаю, — вздохнула я, отвечая на вопрос вампира. — Может, от тебя?

— От поцелуев детей не бывает! — отмахнулся Куран, рассматривая маленького дебошира, с которым оказалось не по силам справиться ведьме.

— Жаль, — пожала плечами я. — А мог бы быть твой!

Куран онемел. Побледнел. Уставился на меня круглыми глазами. А я давилась смехом. Не думала, что его настолько пугает мысль об отцовстве, ну или об интиме. Хотя. С его наследственностью…

— Успокойся! — дернула за рукав шокированного вампира я. — Он не мой и не твой! Так что расслабься!

— Во всяком случае, — еще раз осмотрев ребенка, заговорил Куран. — Очень на тебя похож!

— Ты даже не представляешь насколько! — хихикнула я. А Митяй тут же предоставил дяденьке наглядный пример: ухватил вампира за ладошку, передал ему свои самые яркие, но достаточно хаотичные мысли в картинках. За изменениями на лице Курана было страшно наблюдать. Я даже боялась, что придется его откачивать.

— Он… — промямлил вампир.

— Пельмень! — угрожающе насупила брови я. — Убери руки! Дядя-вампир все понял! И не играй с ним!

Митька терпеть не мог запреты, поэтому надул губы и обижено откинулся в коляске, созерцая нависающий над ним потолок.

— Как? — не мог прийти в себя Куран.

— Ну, — я, наконец, смогла сдвинуть коляску с места и покатила ее к ближайшей понравившейся мне лавочке. Вампир не отставал, шагая рядом. — Приступ мой помнишь? Так вот, когда ты уехал, было гораздо хуже! В последний такой случай стало совсем плохо. Чуть не досталось друзьям. Был только один способ — перекинуть на кого-то часть моего дара. А тут как раз родился Митька, но, правда, недоношенным. И, когда меня разрывало на части, он умирал. Сашка с Риммой провели обряд, отдали ему часть меня. Так что мы вроде бы как не просто родственники. У него две мамы: одна родила его, а вторая отдала свою жизнь, чтобы он дышал. Я, вроде бы, тоже его мама.

Митька поднял руку, демонстрируя, что все слышит. Я провела пальцами по его пальчикам, и он выглянул из коляски, чтобы мне улыбнуться. Куран шел молча, но взгляд его был более чем красноречив — парень пребывал в шоке. Он смотрел на меня, как на живой труп.