Добрый - Дмитрий Дмитриев

почему-то не побуждал меня к подчинению. Напротив, мне было так хорошо, так комфортно и вольготно, что хотелось продлить это стояние вечность. А голос был одной из составляющих этого блаженства, и нарушать гармонию мне ох как не хотелось.

— Что же делать, что делать? — вопрошал голос непонятно у кого, и звучащие в нём тревожные нотки приводили меня в истинный экстаз.

— А давай его бросим здесь, а потом вернёмся... если у нас всё получится? — вопрошал уже другой голос, который мне совсем не нравился. Он был явно лишним в нашей с первым голосом гармонии.

— Нет. Мы не можем его бросить. Просто не можем, — иные нотки появились в первом голосе, и мой экстаз расцвёл новыми оттенками.

— Да настой дурень-травы разве что не из его ушей брызжет, я по запаху чую. Он неделю не очнётся, — резко пообрывал лепестки наслаждения с моего экстаза этот, уже становящийся надоедливым второй голос.

— Значит, будем нести неделю, — властно приказал первый, и я чуть не застонал от наслаждения.

— И погибнем все вчетвером, — словно ушат ледяной воды вылил на меня второй.

— Я сказала, понесём, — на этот раз даже стон бы не смог сорваться с моих губ, чтобы не расплескать это неземное удовольствие.

Откуда-то извне послышался шум, ещё совсем негромкий, буквально на уровне комариного писка, но этот шум нарастал и неизбежно приближался, усиливаясь с каждой секундой. Меня ни с того ни с сего начала охватывать паника, усиливающаяся по мере нарастания шума.

— Доигрались! — шёпотом прокричал второй голос. — Говорил бежать нужно со всех ног, а не вытаскивать этот кусок...

— Хван! — резко и властно перебил первый голос. — Принцесса я, и мои действия, а тем более приказы не обсуждаются.

— К чёрту теперь все эти правила и этикет. Жить осталось не более пяти минут. Дай хоть напоследок матриархат свергнуть.

— Тихо, ещё не всё потерянно. Мне нужна минута — подумать.

Странно, теперь эти голоса не вызывали у меня никаких чувств. А вот родившаяся во мне паника почти заполнила меня до отказа, и призывала как минимум к паническому бегству, но тело отказывалось повиноваться. Да что там тело! Даже веки отказывались разомкнуться, чтобы явить мне этот мир. Единственное, чем я сейчас обладал, это слухом и шевелением серого вещества в черепной коробке.

— Значит так, — снова проснулся первый голос. Теперь я знал, что он принадлежал Хлое. — Хван, Почо, вы уводите погоню, а я с ним остаюсь здесь.

— Ты с ума сошла сестрёнка! Они быстро вычислят, что нас двое, и вернутся искать вас, — скороговоркой прошептал Хван.

— Да, Хлоя, давай его бросим, может, у нас будет шанс уйти. Принцессе нужен он, может, нас и не будут сильно догонять? — с надеждой в голосе поддержал брата Почо.

— Я сотворю мороки, дня два они продержатся, а за это время я что-нибудь придумаю. Хван, выдерни у Сергея Анатольевича несколько волосков — для основы морока. Положи на тот камушек. И смотри, чтобы не смешались с моими. А то даже трудно представить, что в итоге может получиться.

— Хорошо, сестрёнка, только ты давай быстрее, я чувствую — они уже близко, — нетерпеливо прошептал Хван, переминаясь с ноги на ногу.

— Чёрт, не успеем! Если сейчас войду в колдовской транс, нас повяжут как кроликов, — от раздражения Хлоя даже прикусила до крови губу.

— Бросаем его, сестрёнка, и бежим! Мы ещё успеем, — Хван практически пригвоздил сестру взглядом, буквально требуя от неё решения. — С ним ничего не случится, он ей нужен живым.

— Нет, Хван, бегите вдвоём с Почо, я не могу его бросить...

— Стоп. Хлоя, Хван, у меня есть план, — тихо, но очень убедительно затараторил Почо. — Я уже бывал в этом замке в нашем детстве. Мы ещё дружили с варами.

— И мы здесь были. Ну и что? — не понял Хван.

— Но вы были большие, а я был маленький, — продолжал настойчиво говорить Почо.

— Почо, нет времени на воспоминания. — Хван схватил его и сестрёнку за руки и потащил к проходу, противоположному от звуков приближающего шума. — Бежим! Бежим! Если они нас схватят, то ни нам, ни ему уже никто не поможет.

— Да стойте вы! — выдернул свою руку Почо. — Побегу я. А вы останетесь и доделаете мороки до конца, или, может, другая гениальная мысль придёт вам в голову. У вас будет час или чуть больше. — Почо сорвался с места и побежал в сторону, откуда доносился ставший гораздо громче шум.

— Стой! — Хлоя хотела побежать за ним, но было уже слишком поздно. — Вот дурак. Зачем?

Ответом ей был её же быстро отдалявшийся от нас голос. К нему прибавился голос Хвана. Потом и голос Почо эхом разнёсся по сводам подземелья.

Хлоя недоумённо взглянула на Хвана.

— Ты забыла, сестрёнка, — слова Хвана прозвучали с нежным снисхождением, — он в том далёком детстве тоже такие номера откалывал, имитируя голоса окружающих. Помнишь, как он подшутил над папой, изобразив голос мамы, спрятавшись за портьерой? Смеху тогда было!

— Да, забыла, — сокрушённо сказала Хлоя.

— Ладно, не время сейчас предаваться воспоминаниям. Рано или поздно Почо раскусят. Надо