Пустой - Андрей Сомов

ныла, сообщая остаткам мозгов о своем бедственном положении. Спина за все время сидения в кузове автомобиля затекла и ребра так же напоминали о себе. О моем комфорте за все время переезда никто не подумал. Водитель автомобиля явно ненавидел своих пассажиров или просто забыл о них на время поездки. С противоположной стороны в центре забора красовались стальные ворта.

Буквально выпав из кузова, я стал оглядываться по сторонам, куда это меня занесла нелегкая? Несколько мужчин, довольно устало и с ленцой, начали разгружать кузов автомобиля и затаскивать скраб одно из помещений. Его просто скидывали на пол в угол не сортируя. Это были в основном вещи из разряда: выкинуть жалко, а надеть стыдно. Заберу на дачу, пусть там лежит.

Вокруг себя, я увидел несколько, примерно одинакового вида одноэтажных строений из бетона и селикатного кирпича, где ранее по всей видимости хранилась всякая строительная фигня и находились дешевые офисы и бытовки сотрудников — работяг. На окнах некоторых строений находились «декоративные» решетки в виде паутины, сваренные из тонкой арматуры. По все видимости их ставили еще во времена советской власти. Увидел и несколько бытовок на колесах, впрочем, уже давно спущенных. Все выглядело так, словно слесари-ремонтники в спешке затащили внутрь все, что смогли. Как мне показалось все было наставлено без какой-либо системы. Просто свалено как попало.

Помочь в растаскивании вещей из кузова автомобиля, в котором только что ехал, меня не просили, я и не стремился на трудовые подвиги. Примерно минуты через две, к одиноко стоящему человеку с оголенным торсом, грязных, непонятного цвета брюках и одном кроссовке, то есть ко мне, подошел пританцовывая как-то боком, парень, лет двадцати пяти. Даже в моем крайне нездоровом состоянии я заметил и удивился, голова подошедшего парня была практически правильной квадратной формы. Как же ему в школе за его крайне нестандартный внешний вид доставалось — бедняжечке. Небритая рожа, щетина на которой росла реденькая и рыжая, гадливая ухмылка тонких губ и быстро бегающие глаза производили впечатление крайне отталкивающее. Впрочем, мне было не до капризов. Хоть кто-то мной заинтересовался. Троица меня «арестовавшая» и «конвоирующая» пропала из виду. Я даже не увидел, как они выходили из машины и куда именно ушли.

Я все это время стоял, крутя головой и рассматривая местные достопримечательности.

— Ну, рассказывай — ехидно ухмыляясь сказал он.

— Записывай — ответил я.

— Чё записывать?

— Так запомнишь? Памяти хватит?

Я был крайне раздражен, не понимал, что происходит, чувствовал от всего этого себя полным придурком и от этого злился абсолютно на все на свете. Да еще и мой внешний вид меня несколько смущал.

Парень, слегка опешивший, начал переминаться с ноги на ногу. Но быстро опомнился и вспомнил кто тут главный, а кто стоит полуголый.

— Ты кто? — опять спросил он.

— Сейчас за паспортом схожу… Ты кто? — я начал повышать голос. И что это за катафалк меня сюда припер? Метнись за старшим, я ему объяснюсь.

— Слыш ты… — тот явно пытался обидеться, поняв, что его статус раскусили. Глаза его начали наливаться кровью и губы скривились. Ну не подойдет уважаемый человек к новенькому, тем более с таким видом как у меня.

— Остынь Кубик, — раздался чей-то голос.

Вот с этим уже говорить можно. В камуфляже и берцах, лет пятидесяти. В отличие от Кубика, с намеком на прическу и гладко выбрит. Широкоплечий, но с заметным возрастным пузиком. Лицо прораба-строителя. А может это и правда его база? Возник он передо мной незаметно. Впрочем, в моем состоянии я бы и слона не заметил. Глаза глубоко посажены и с какой-то хитринкой, словно мне собирался анекдот рассказать. Начальство, ну или людей наделенных властными полномочиями видно сразу. Во всяком случае, я сразу понимал перед кем «КУ» делать. Есть в них, что-то от барина, в осанке, взгляде, тембре голоса и манере говорить. Как известно «начальство надо знать в лицо», а лучше и со спины.

— Ты откуда такой? — поинтересовался он.

— На электричке ехал и не доехал. Потом ваших встретил. Как-то вот так…

— Вот так… — задумчиво повтори он. — Нафиг вы его суда притащили? — обратился от к кому-то за автомобилем.

— Баклан сказал с собой берем — откуда-то из-за автомобиля обиженно раздался голос татарина. — Он его Водяным нарек. Гы — гы — гы — гы…

Квадратная башка с незамысловатой кличкой Кубик, заржала то же.

— Сильно тебя помяло то? — поинтересовался мужик, обращаясь ко мне.

— Терпимо.

Тот на меня не смотрел, а прищурившись что то разглядывал в стороне. Было видно, что мои слова для него не важны. И почему то у меня создалось впечатление, что именно сейчас решается вопрос моей дальнейшей жизни. Наверное, нервы шалят…

— Ну иди ко всем… Делать то умеешь что?

— Дай я хоть штаны заменю.

— Ну иди, меняй — усмехнулся тот.

По его речи, и отношению к нему Кубика и невидимого для меня татарина, стоящего за автомобилем, было заметно, что этот тип не из простых, а что-то вроде начальника на этой помойке. Да и хрен бы с ним! И со всеми этими кубиками-рубиками… Я вообще домой хочу, и голова у меня болит.

Я проковылял в здание, куда заносили хлам с кузова «Газели». Трость свою я в болоте оставил, рюкзак с документами тоже, и хромал, как мне казалось сразу на обе ноги. Рухлядь, перевозимую в кузове, скидывали одну кучу, прямо у входа. Из той же кучи я сразу себе вытянул и напялил на себя старый, строительный комбинезон, опознавательный знак Джамшуда и Равшана. И такие же старинные строительные ботинки без шнурков. Явно в них по даче какой ни будь дедок щеголял. С моими, теперь уже не музыкальными пальчиками сделать это было не просто, а именно натянуть обувь на ноги и комбез на полуживое тело.

Еще не заходя в основную залу для приема гостей, я по запаху определил, что там. Вонь давно не мытого человеческого тела. Старых и пропотевших тряпок. Запах гниения дешевых продуктов питания и конечно же алкогольный смрад.

Казарма и бомжатник. Несколько сбитых из необструганных досок лежанок стояло в помещении размером с половину школьного спортзала. На бетонном полу было накидано тряпье, на котором валялись бренные тела. Там же, на полу горел костер без намека на ограждение. Вонь в воздухе была почти осязаемой. В казарме был полумрак. Это интимное освещение давали мутные от грязи стекла окон, некоторые были на распашку открыты. Было видно, что уборку в помещении проводят, но грязь и какой-то хлам, бумажки, баклажки, пустые