Я тебя ждала

- Почему семьи полным составом бегут с насиженных мест? Даже бросив потерявшихся детей? Почему хотя бы мужики не помогают пограничникам отстоять своё имущество и родную землю?

- И где гвардия? И есть ли у герцогов Котоварских гвардия?

Еще мне интересно:

- Почему замок называется Кот?

- И кто давал названия деревням Голень и Тапки?

Но все эти вопросы я, конечно, озвучивать не стала. Задала более приличествующий данной обстановке:

- Места всем беженцам хватит?

- Конечно. – Его даже возмутило, что в этом я сомневаюсь. – В верхнем дворе уже раскинули палаточный городок. Там поместят людей с двух ближайших деревень. Сейчас сюда завезут сено, - он окинул взглядом огромное помещение, - и устроят временные казармы для добровольцев. Другие такие помещения тоже расконсервируют и подготовят для приема бессемейных людей. А в нижнем дворе уже ставят палатки для жителей дальних деревень. Сена запасли летом вдоволь, лорд еще не успел его распродать. Едой под стазисом забиты подвалы замка и еще два подземных хранилища.

Если я правильно поняла, собирать всех беженцев в замке – добрая традиция. И запас помещений, палаток и еды здесь сделан впрок, если можно так выразиться.

Не знаю, моё ли появление вне стен замка так повлияло, или управляющий и помощники лордов так хорошо взялись за дело, но уже к вечеру двор опустел, и наступила долгожданная тишина. Людей разместили, вновь прибывающих оперативно распределяли по свободным местам. С кипящих котлов поднимался ароматный парок и разносил кругом запах наваристой мясной похлебки.

Я же всё это время, с полудня и до вечера работала знаменем. Все решалось за меня, но мое присутствие было необходимо. И я очень устала, ноги уже гудели, мне хотелось тишины и покоя в моей комнате. Еще больше мне хотелось на родную Землю, в мой привычный размеренный мир, где самой ответственной работой был квартальный финансовый отчёт. Ну, и другие отчёты.

Уже смеркалось, когда возле лекарьских палаток поднялся крик. Я со стражами, или, правильнее сказать, охрана со мной поспешили в сторону криков. В первой палатке, возле одной из коек, закрытой с двух сторон щитами, собрались уже знакомые мне люди, в серых одеяниях. Я их помнила еще со дня своего пробуждения. Если бы мне снились кошмары, они занимали бы в них центральную роль.

В общем серые Хранители спорили с одним седым воином. Он криком им что-то доказывал, и безуспешно пытался оттеснить их от койки подальше.

- Что там происходит? – Тихо спросила я Эдвина. Он Кивком головы отослал Катина Кавану за информацией.

Через несколько минут мы получили следующую информацию обескураживающую информацию:

- Десять минут назад привезли девушку из Кедровки, затоптанную горцами. Хранители Разума уверены в её безумии, говорят от испытанного она не могла не сойти с ума. И требуют немедленного выпилинга. А седовласый, её отец, не может с этим смириться.

Лаконичность этих людей когда-нибудь и меня сведет с ума!

Я спросила:

- Она магиня?

- Нет, - снова короткий ответ.

Хотелось еще спросить, зачем тогда умерщвлять, если магический выброс ей не грозит, но воздержалась, не буду выдавать своей неосведомленности, серые-то недалеко стоят, могут и меня для кучи умертвить.

Но уходить я не стала, наоборот, двинулась ближе к койке, не смог меня остановить даже Кавана, сказавший:

- Не стоит туда идти, девчонке все равно не поможешь, а зрелище не для слабонервных.

А я и не слабонервная, на умерщвление нарываться не собираюсь. Но просто уйти не могу, светлая я леди или кто? Да и старика поддержать надо. Дочь же сейчас теряет.

То, что я увидела, действительно, шокировало, но я удержала в себе несколько нетипичных для светлой леди фраз.

А Адин сдержаться не смог:

-Суки. Твари! Давить таких…

На узкой койке лежала еще совсем девочка, наверно, ей не было и четырнадцати лет. Худенькая, хрупкая, на селянку совсем не похожая. И на ней не было живого места: неестественно изогнутые ноги, грубо перевязанные тряпьем руки, разбитое лицо, заплывшие глаза, порванная и запачканная кровью и грязью одежда. Девочка лежала с закрытыми глазами, дышала отрывисто и тихо скулила. На щеках застыли слёзы.

А эти, в серых одеждах, мешали бдящему Корну заняться пострадавшей, бросая жестокие фразы:

- Она безумна!

- Надо немедленно принять меры!

- Здесь много людей и иной живности, если будем тянуть, жертвы будут огромными.

- Жизнь одной девки не стоит жизни всех людей замка.

Седой воин, который с близи оказался намного моложе, чем казалось с большого расстояния, уже смирился, сильно сгорбился, на лице застыло выражение боли и скорби. Но оттеснить Хранителей уже не пытался.

А я по поведению бдящего Корна, на мой взгляд, очень благоразумного человека, сделала вывод, что не все так однозначно с выпилингом. Если уж лекарь пытается лечить девочку, значит, есть шанс ей помочь.

- Уважаемые,- обратилась я к серым, - вы и про меня говорили, что моя жизнь ничего не стоит?

На мой взгляд обернулись все в палатке.

- Светлая леди, - раздался нестройный приветственный хор, кто-то тихо чертыхнулся.

Я же не спускала глаз с самого представительного из Хранителей, который в свое время настаивал, что я не в своём уме и поведение у меня нетипичное, и провалы в памяти подозрительные.

- Что же вы творите?- Произнесла я осуждающе.- Вы же спасать людей должны, а сами готовы убивать всех подряд, начиная со светлой леди и заканчивая несчастными девочками.

Я не знала, всех реалий этого мира, но решила отстоять девочку чего бы мне это ни стоило, тем более безумие ее еще не доказано. Не всегда же стрессы, травмы, насилие ведут к помешательству.

- Светлая леди, - обратился ко мне серый, которого я определила главным, - эта несчастная много пережила, она заслужила покой. Жестоко заставлять ее мучиться от боли.

- Заслужила покой? – Я очень старалась не переходить на крик. – Вы хотите убить человека! Девочка нуждается в помощи лекаря, бдящий избавит ее от боли.