Ольга Табоякова - Все дороги нового мира

- Это где-то на Севере? - уточнила Илиста.

- С дорогами у тебя не лады, девочка,- усмехнулся Аран. - Акарени это город на Востоке. Там он работал в знаменитом театре Грома и Молнии.

- "Разгромный" это же его постановка! - вспомнила Илиста. - Там играл Саньо.

- Конечно, - Аран не стал говорить, что давно заметил. Актеры узнают постановки по именам актеров, постановщики по названию театров, музыканты по имени композитора и так далее. - Саньо его знает. Ты Саньо будешь привлекать?

- Да, - Илиста была уверена, что тот согласится.

- Тогда и поговори с ним о Дальдамаре. Самого Дальдамара будет наверное нелегко уговорить. После смерти супруги Дальдамар ничего не ставит, он говорит, что нет вдохновения. Твой этот Ягамави вдохновляется от всего на свете. С Дальдамаром будет посложнее. Он глубокий человек и вполне может сделать из бредней Ягамави по настоящему стоящие вещи о переживаниях людей и кодров, а также о превратностях судьбы. Думаю, что сначала надо найти его и заставить его тебя выслушать. Возможно, что он загорится твоими планами.

- Но попытка у меня будет одна, - отчеканила Илиста. - Я поняла Вас, маэстро. Спасибо за подсказку.

- Всегда пожалуйста. Кстати, я тут тоже еще одну школу открываю, скажи своим пусть приходят с завтрашнего дня, - Аран уже собрался уходить.

- Еще одну? Своим? - актриса не поняла о чем идет речь.

- С тобой же отправятся эти маленькие смешные человечки, - Аран сообразил, что Илиста ничего не знает об их планах. - Они же поедут с тобой и просили меня научить их ездить на осликах. Мой старый друг разводит осликов. Пока будем учиться, они просто поездят, а но для дальней поездки осликов придется купить.

- Ах, - Илиста вздернула подбородок. Она совсем не собиралась тащить с собой малоросликов. Те были, на ее взгляд, маленькими и беззащитными.

В последующем столкновении интересов с Вунем и Хэссом, те двое смогли ее убедить, что малыши не так беззащитны, как она думает.

Уже следующим вечером Илиста выступила на Совете кодров и рассказала о возможности постановки с кодрами. Мохнатые создания долго обдумывали все сказанное ей, и приняли решение попробовать себя в новом качестве - настоящих актеров. В связи с этим возник сложный вопрос о том, надо ли создавать клан кодров Актеров. Но по предложению Хэсса, пока было решено посмотреть, как все пойдет, а лишь потом думать над этой проблемой.

Хэсс не говорил никому, но он испугался, что Алила захочет уехать с Илистой. Там предстояли долгие гастроли, а ему не хотелось терять эту девушку. В последний день Тримузыки еще до проведения Совета кодров, Хэсс думал спросить об этом Алилу или не надо. Решился на разговор он уже глубокой ночью, когда они валялись на кровати в покоях Алилы во дворце.

Он гладил свою возлюбленную по спине, но тревога не уходила.

- Ты боишься? - Алила очень чутко среагировала на его сегодняшнее состояние. - Мы даже не пошли смотреть закрытие праздника.

- Праздников еще много будет. Уверен, что Вунь нам все перескажет.

- Милагро обещал сделать огненные фигуры на небе, - напомнила Алила.

В это самое время за окном загрохотало. Алила поднялась, накинула рубашку и подошла к окну. Хэсс встал рядом с ней и обнял.

- Так приятно с тобой, - призналась она. - Ой!

- Что? - дернулся Хэсс.

- Мне показалось, - призналась девушка, - что там глаза.

На дереве напротив ее покоев действительно сидел старый барон Д'Оро. Ему надо было убедиться, что все идет хорошо. В проблеске света Алила увидела его глаза.

В это самое время прямо у их окна вспыхнул яркий огромный образ малыша верхом на кодре.

- Ах! - выдохнула Алила.

- Негодник Милагро, - улыбнулся Хэсс.

- Он ... - здесь Алила остановилась. Ее остановила тряска дерева. Дело в том, что барон упал с дерева. И Хэсс, и Алила уловили, что кто-то упал, но посчитали, что это был соглядатай Шляссера.

Алила собиралась рассказать о тайне, но говорить об этом было нельзя. Совсем нельзя. Она случайно услышала нечто, абсолютно поразившее ее. Она знала, что нельзя говорить, но в тоже время так хотелось сказать. "Лучше не думать об этом", - решила она. - Хэсс! - позвала Алила.

- Да, я боюсь спросить, - признался Хэсс в своих сомнениях и пересказал предложение Илисты.

- Я никуда с ней не поеду. На мне птицы и еще твоя большая семья. Я не свободна для таких длительных поездок, но буду играть у Арана. Он ставит классику. Мы с ним говорили, он обещал мне роль в "Старых развратниках" и "Черном доме", - Алила опять забралась в кровать.

Хэсс успокоился.

Барон Д'Оро упал сильно неудачно во всех аспектах этого слова.

- Уяяяоу! - стонал толстый субъект под бароном.

Вольный барон поднялся, но удержаться на месте не мог, опустился на землю. Его невольная подушка жалобно стонала, проверяя состояние своего тела.

- Ты площадник грохнутый! - завопил незнакомец. - Я тебя казню за покушение на государственное лицо.

Барон, не ожидавший подобного обвинения, захрипел. В темноте барон не мог опознать собеседника, но что-то знакомое в нем было. Как всегда барон решил прибегнуть к тактике встречных угроз.

- Моай лучший другк и тайный саветник Шляссер казнит тебя первым, - пообещал барон.

Собеседник поперхнулся от такой наглости.

- Да будет тебе известно, что лучшим другом Шляссер является только он сам, - в очередной вспышке огня барон разглядел, что говорит он с тем самым Шляссером.

- Ох, - барон схватился за сердце. В голове прокрутились возможности и вероятности. То, что его не казнят было точно, а вот, что что-то с него потребуют было весьма вероятно.

- Какого фига ты там делал? - почти спокойно спросил Шляссер. Он все еще стоял, опираясь на ствол могучего черного дерева.

Барон счел лучшим признаться.

- За внучкой смоатрел. Сейчас нодо обязательно смоатреть за детьми. А ты?

Тайный советник оторопел от подобной наглости. ЕГО расспрашивали, что и где он делал. Шляссер совершенно не собирался признаваться, что поводом выйти в сад был разговор с одним из приведений, которое упорно доказывало силу красоты и ее превосходство надо всем в мире. Шляссер долго ругался с приведением, доказывая, что нет в мире ничего выше службы истине, но все же потом решился выйти в сад и прогуляться. Тайный советник был уверен, что судьба ему подскажет. Возможно приведение и право, а он не видит чего-то важного в этой жизни. Судьба подсказала, да еще в довольно жесткой форме. "Служи своему миру, иди по своей дороге", - так расценил знамение проведения Шляссер. Сейчас же он обдумывал, что сделать с этим чокнутым бароном.

Тащить барона во дворец Шляссеру пришлось на себе.