Анна Алмазная - Лоза Шерена

    Потом широко открытое в ожидании окно спальни, ласковые руки няни, что пахнут лавандой, прохлада успокаивающего зелья и крепкий, полубезумный сон.

    А утром просыпался Арман усталым и опустошенным, с трудом поднимался с мокрых от пота простыней и молился у домашнего алтаря, пока рассеивалась в голове туманная муть.

    Но лунные ночи проходили, а вместе с ними - безумие.

    Оборотень? Может и так. Но не убийца!

    - Проводи меня в покои для гостей, - обратился жрец к слуге.

    - Не боитесь, что убегу? - остановил его Ар, в пылу безумства выныривая из страха и погружаясь с головой в бесшабашность. - Может, закуете в кандалы?

    - Не понадобится, - спокойно ответил жрец. - На закате ваш глава рода проведет ритуал вызова. До этого вы свободны.

    - Так уверены, что я виновен?

    - Вам виднее, - холодно заверил жрец, скрываясь в доме.

    Стихли за дверью шаги, но Арман не смог найти силы обернуться, посмотреть в глаза опекуну.

    - Ты ведь знал, правда?

    - Знал.

    - И не предупредил?

    - А зачем? Своим приказом молчать я дал тебе десять лет покоя. Откровенно говоря, я все ж надеялся...

    - На что?

    - Не думал я, что ты так от нас отличаешься, - осторожно заметил Эдлай. - У каждого высокорожденного в Кассии до пятнадцати лет уже есть хариб. Кроме тебя...

    "Кроме тебя..." Эти два слова в один миг убили в Аре уверенного архана, оставив только испуганного, беспомощного мальчишку.

    Вспыхнула молния. Пронесся над парком гром, и Ар, резко развернувшись, вошел в дом. Он не хотел смотреть на опекуна. Не хотел, чтобы тот видел на его глазах слезы бессилия.

    Порядком устав после разговора с Эдлаем, после уговоров не поддаваться отчаянию, бессонной ночи, череды гостей и подарков, Арман выскользнул на балкон, оперся спиной о холодную колону.

    Вот он, долгожданный день. День пятнадцатилетия Армана, наследника главы Северного рода, вождя клана белого барса, владельца Алрамана и воспитанника советника повелителя. Вот оно - веселье за спиной, которое стихнет только к закату. Вот оно - глухое отчаяние в груди, что медленно сменялось злостью. Злостью на самого себя.

    К чему терять время на "празднике"? К чему притворяться, улыбаться, делать вид, что все в порядке?

    А прятаться умнее?

    - Арман!

    Там, за спиной, другой мир. За стеклянными дверьми веселятся гости. Стоит тяжелый запах благовоний, смешанный с ароматом женских духов и праздничных кушаний. В такт тихим песням менестрелей, между колонами, увитыми цветочными гирляндами, двигаются ярко одетые пары.

    Красивый праздник. И неожиданно много гостей, много подарков. Слишком много ненужных подарков.

    - Не удивляйся ничему, - сказал вчера опекун. - Гостей будет много. Высший свет падок на скандалы. Такое зрелище они пропустят вряд ли.

    Зрелище. Развлечение. Он - развлечение для гостей. Еще долго будут они выплевывать имя Армана, смешивать с грязью...

    Но разве это важно?

    Вскоре тени удлинятся. Зайдет солнце. Опустится на парк тьма. И жрец скажет последнее слово, отберет у Армана единственное, что осталось - жизнь.

    Но жить так хотелось!

    И то, что вчера казалось скучным, сегодня щемило душу. И хотелось как прежде любоваться на поля, покрытые люцерной, мчаться по лесным дорогам на Вьюнке, купаться в озере. Слушать пение птиц на рассвете и смотреть ночью в звездное небо.

    - Арман, слышишь?

    Арман обернулся, оторвался от колонны.

    Опекун опять был не один - рядом стоял незаметный человек в скромном черном плаще. Встретил бы на улице, в толпе, прошел бы мимо. А теперь склонился перед посланником принца. Даже не самим посланником, а долгожданным письмом от повелителя, что держал в руках гонец. Желтоватым прямоугольником с печатью из красного воска.

    - Наследный принц поздравляет архана с днем рождения, - брови Армана поползли вверх. Задрожали губы. Принц? Не повелитель... даже тут его унизили. - Просит прочитать это до захода солнца. А лучше - сейчас.

    Изобразить благодарность удалось плохо, и серые глаза гонца чуть блеснули сочувствием. Тем чувством, которое Арман откровенно ненавидел, потому и вспыхнул гневом - ненужным теперь, неуместным.

    - Думаю, я вернусь к гостям, - сказал Эдлай, скрываясь в зале.

    Арман схватил письмо, не спуская взгляда с приезжего. Все ж странный он. И чем-то похож на Нара.

    Кстати, где Нар? Хорошо исполняет приказ, на глаза опекуну не показывается. Может, зря. Отпустить бы его, денег дать, да выдворить из поместья, ибо умрет архан и слуге жизни тут не будет... Жалко мальчишку.

    Арман перевел взгляд на письмо. Привычно нажал в нужном месте, и печать хрустнула, разламываясь.

    - Могу я остаться один? - неожиданно не приказал, а попросил Арман.

    Гонец поклонился и молча вышел. Лишь тогда решился Арман развернуть хрустящую страницу.

    Принц не беспокоился о собеседнике - писал неразборчиво, лепил буквы одна на другую, слов не подбирал и кое-где оставил кляксы. Но переписчику не доверял, значит, писалось только для Армана, в тайне. Потому и гонца выбрали... странного. Доверенного.

    "Здравствуй, Арман!

    Знаю, что ты ждал другого - письма от моего отца, назначения, почестей. А получил это. Удивляешься?

    Я и сам удивляюсь. Может, спустя мгновение, когда гонец повезет бумажку по назначению, я о ней пожалею, пошлю кого-нибудь вдогонку.

    Только гонца я выбрал правильного - его не догнать. И письмо к тебе попадет. Так что читай внимательно... Писано оно ларийскими чернилами. Знаешь, что это такое?

    Думаю, знаешь, но все же поясню. Перечитать тебе не удастся - буквы быстро исчезнут, а бумага почернеет.

    Для начала ответим на вопрос - зачем я это пишу?

    Я помню твоего отца. Помню, как погубила его моя мать, оттого помогаю. Только помощь моя тебе покажется странной, так и не обессудь - какая есть. Большего для ларийца без хариба сделать я не в состоянии..."

23.

    Ар еще долго читал тесно писаные строчки. А когда дочитал, бумага начала медленно чернеть. Края ее чуть закруглились, становясь коричневыми на сгибах. Чернота расползалась, стремясь к пальцам. Когда она подобралась совсем близко, Арман отпустил письмо.

    Ветер подхватил листик, и тот медленно спланировал с балкона вниз, прямо в фонтан. Набух водой и пошел ко дну, скрываясь в тугих, блестящих на солнце струях.

    Арман резко развернулся и направился к дверям. В зал.

    Он шел сквозь толпу, не заботясь о гостях. И люди отшатывались, бросали вслед косые взгляды. Только Арману все равно. В этом мире остался только он и написанные неразборчивым почерком слова принца.