Дэвид Дрейк - Повелитель Островов

— Это настоятельница Отверженных Дочерей Госпожи, — пояснил король Гаррику, кивнув в сторону пожилой главы делегации. Две женщины помоложе поддерживали ее при ходьбе под руки. Сейчас они стояли, готовые подхватить свою наставницу, если откажут ноги той. — Обычно земли, принадлежавшие монастырям, не облагались налогами. Мои советники убедили меня изменить данный обычай — да-да, всего-навсего обычай, не закон. Тогда мне показалось, что сделать это проще простого.

Настоятельница начала говорить. Гаррик поразился силе ее голоса, как и силе духа, скрытой в хрупком теле старухи. Честное слово, он бы лучше согласился, чтоб его высекли, чем стать объектом этого холодного презрения. Юноша растерянно посмотрел на своего собеседника.

С грустной усмешкой Карус покачал головой.

— Так часто бывает, парень, — сказал он. — Вещи кажутся простыми, пока не доберешься до сути. Ведь если бы государство начало взимать налоги с монастырей, то ему самому пришлось бы заботиться о больных и несчастных, как это делали Отверженные Дочери.

Гаррик поймал взгляд Каруса. И поразился… Создавалось впечатление, будто он смотрится в лесное озеро: ржавая вода, засыпанная листьями, искажала отражение, но это несомненно оставалось его собственное лицо!

— Мне нравились сражения, — вздохнул король, — тут мне не было равных. Люди верили мне и шли за мной в огонь и воду. Управление же государством — совсем другое дело…

Внизу фигура на троне беспокойно заерзала. Мужчины в богато отделанных мехом одеждах со всех сторон что-то нашептывали королю на ухо. Один из них развернул перед взором Каруса пергаментный свиток, как бы желая заслонить им фигуры просительниц. Настоятельница продолжала говорить, и ее слова наводили на мысль о камнерезной пиле.

— Тогда я принял решение поступить с герцогом Йольским единственно известным мне способом, — тихо произнес состарившийся король, стоявший на балконе. — Раздавить его, как жука.

— Возможно, у вас не было выбора, — подал голос двойник Гаррика во сне.

— Может, и так, — саркастически кивнул его собеседник. — Беда в том, что я даже не попытался найти другие пути. Просто выбрал простейший… Тот самый, что привел меня прямиком на дно морское.

Человек на троне резко поднялся, на лице его были обида и разочарование. Настоятельница вытянула свой костлявый палец в обличающем жесте; один из советников фамильярно придержал короля за пышный рукав его камзола. Видать, это переполнило чашу терпения Каруса. Он в гневе закричал и вышел в дверной проем за троном.

— Может, на сей раз, парень, нам удастся лучше управлять Островами, — заявил Карус на балконе. — И я все-таки раздавлю, как жука, этого наглеца, герцога Йольского!

Он рассмеялся знакомым раскатистым смехом. Это было последнее, что Гаррик услышал, прежде чем тронный зал рассыпался, балкон исчез, а Гаррик снова очнулся в геле страдающего от боли юноши. Он лежал на постели в залитой солнцем комнате, выходящей окнами на Южный Порт Каркозы.

Бледные клубы дыма с едким запахом подымались от жаровни на медном треножнике, стоявшей рядом с кроватью. Ее ножки изображали змей, свившихся в объятии. Теноктрис одной рукой бросала пучки трав на горящие угли, а другой водила в воздухе самшитовой палочкой, вырисовывая какой-то сложный узор. Она удовлетворенно кивнула, заметив, что Гаррик проснулся, но не прервала своего занятия.

Юноша лежал на животе. Он попытался приподняться на локте и услышал резкий возглас Лианы:

— Не двигайтесь!

Гаррик огляделся — он лежал обнаженный, а девушка усердно втирала мазь в глубокие порезы у него на спине и бедрах Странным образом обжигающе горячая по ощущениям мазь уменьшала жжение в ранах. Так используют встречный огонь, чтобы остановить распространение опасного пожара.

Ну и ладно, подумал юноша, все равно Стразедон немного оставил от его туники. Лишившись жалких лохмотьев, он не сильно задел свою стыдливость. Гаррик отвернулся к окну и приказал себе не краснеть.

Раздался осторожный стук в дверь.

— Госпожа Лиана! — произнес женский голос. — Прибыл мальчик от аптекаря Нази с лекарствами, которые вы заказывали.

— Хорошо, внесите их, — распорядилась девушка, продолжая обрабатывать раны. — Я не могу сейчас достать деньги. Так что расплатитесь за меня и включите стоимость в мой гостиничный счет.

Хозяйка «Приюта Капитана» поспешно вошла в комнату со свертком, завернутым в промасленную бумагу. Прыщеватый мальчишка лет двенадцати застрял в дверях, глазея на Гаррика, пока хозяйка не выставила его в коридор. Тут Гаррик сообразил, что его собственная постель находилась в общем зале постоялого двора. Сейчас же он возлежал в отдельных покоях на втором этаже, причем, судя по обстановке и размерам комнаты, — самых лучших и дорогих.

— А… — Юноша не знал, как лучше выяснить это у Лианы. Как бы и в самом деле не пришлось просить денег у отца. — А вы не знаете, сколько такая комната будет стоить?

— Столько же, сколько стоит ваша жизнь! — рявкнула она в ответ. — А теперь полежите спокойно!

Удивленный Гаррик захлопал глазами. Он даже было решил обидеться, но потом понял: девушка сердится скорее на саму себя. Поэтому юноша промолчал, лишь мускулы его невольно напряглись в ответ на неожиданную грубость.

— Простите, — прошептала Лиана. Слезы задрожали у нее на ресницах и покатились по щекам. Она продолжала доставать мазь из каменного горшочка и с силой втирать ее в кожу, вместо того чтобы легко накладывать на раны. — О Госпожа, прости и помоги! Это я во всем виновата. Я должна была его остановить…

И девушка упала на колени перед кроватью, будто силы внезапно оставили ее. Она стиснула руки, все еще перепачканные в жирной мази.

— Но ведь он же был моим отцом! И сказал, что нуждается моей помощи, так как больше никому не доверяет…

— Любой бы на вашем месте поступил так же, — пробормотал Гаррик, по-прежнему глядя в окно. — И я бы не отказал, если б мой отец попросил меня.

Вот только Райз не стал бы просить — он был не настолько бессовестный. Отец же Лианы показал себя даже хуже, чем бессовестным: он, не задумываясь, подверг дочь риску, воспользовавшись ее безотказностью.

Теноктрис завершила свои песнопения. Она со вздохом облегчения накрыла резной крышкой жаровню и уселась на подоконник. Пот градом катился у нее по лбу. Не так-то просто было помахивать палочкой в воздухе — колдунья затрачивала на свой ритуал гораздо больше сил, чем это могло показаться со стороны. И результат оказался достигнут: тело Гаррика, казалось, отделилось от его сознания. Юноша прислушивался к себе, но не ощущал ожидаемой боли.