Линн Флевелинг - Луна предателя

Назиен держался в стороне.

«Ты гордился ненавистью ко мне, как почетной наградой, — злорадно подумал Серегил. — Может быть, теперь ты будешь смаковать позор моей семьи с меньшей охотой».

Эмиэль вел себя совсем иначе. Он бросил на Серегила, остановившегося перед ним, презрительный взгляд.

— Алек-и-Амаса говорит, что видел, как ты напал на принцессу Клиа, — обратился к пленнику Серегил.

— Должен ли я говорить с изгнанником, кирнари?

— Да, и говорить правду, — бросил Назиен. Эмиэль с отвращением повернулся к Серегилу.

— Алек-и-Амаса ошибается.

— Сними тунику и сорочку.

Хаманец встал, подчеркнуто медленно расстегнул пояс, затем стянул разом и тунику, и рубашку и швырнул одежду на табурет. Несмотря на всю браваду, Эмиэль вздрогнул, когда руки Серегила коснулись его тела. На тыльной стороне рук виднелось несколько свежих царапин. Мозоли и грязь на руках были вполне объяснимы после целого дня верховой езды. На груди, спине и горле никаких отметин не оказалось.

— Его схватили сразу после нападения? — спросил Серегил.

— Да, господин, — ответил Бракнил. — Алек говорил, этот человек как раз душил принцессу, когда он наткнулся на них.

— Она упала. Я пытался помочь ей, — возразил Эмиэль. — Возможно, у принцессы начался припадок. Тирфэйе ведь так легко заболевают, как я слышал. Тебе это лучше знать.

Серегил подавил в себе желание стереть ударом кулака презрительную усмешку с надменного лица. Его внимание отвлекли Алек и Кита, появившиеся на крыльце кухни.

— И что он говорит в свою защиту? — спросил Алек, подходя поближе.

— Что пытался помочь ей.

Алек ринулся к хаманцу, но Серегил остановил его.

— Не смей, — прошептал он на ухо скаланцу. — Иди обратно в дом и жди меня там. Нам надо поговорить. — Алек покорно остановился, но в дом не пошел.

— Если принцесса умрет, хаманец, тебе не потребуется дваи шоло. — Хриплый голос Алека был не громче шепота.

— Хватит. Иди! — Серегил кивнул Ките, и боктерсиец, взяв юношу за руку, увлек его в дом.

— Можешь ли ты сказать еще что-нибудь? — обратился Серегил к Эмиэлю.

— Мне нечего больше сказать тебе, изгнанник.

— Что ж, хорошо. Сержант, обыщите этого человека и его седельные сумки.

— Серегил помедлил и, стараясь не смотреть на Назиена-и-Хари, добавил: — Обыщите всех хаманцев, которые участвовали в сегодняшней охоте; о результатах доложите мне. Пока не поступит других распоряжений, держите их всех здесь.

Молчание повисло в воздухе; Серегил ушел в дом. Кита отвел Алека в комнату, где раньше проходили траурные церемонии.

— Клиа перенесли в баню, — сообщил боктерсиец. — Мидри приказала соорудить для нее небольшую дхиму.

— Никому не говори о том, что ты видел во дворе, хорошо? Кита кивнул и выскользнул за дверь. Наконец оставшись наедине с Алеком, Серегил заставил себя собрать воедино остатки терпения и подошел к другу.

— Ты должен успокоиться.

Алек поднял на друга потемневшие глаза, полные ужаса и гнева. От него веяло такой глубокой душевной болью, что Серегил почувствовал, как эта тоска сжала его горло.

— Во имя Создателя, Серегил, что, если она умрет?

— Тут мы бессильны. Расскажи мне подробно, что ты видел.

Все, мельчайшие детали.

— В середине дня мы устроили привал на поляне. Поели и стали ждать, когда спадет жара. Эмиэль предложил показать Клиа пруды ниже по течению ручья.

— Ты слышал приглашение?

— Нет, меня… отвлекли. — Алек покраснел. — Кто-то из друзей Эмиэля предложил мне посоревноваться в стрельбе. Последнее, что я видел, — Клиа и Эмиэль сидели в тени и разговаривали. Когда состязание закончилось, их уже не было. Их видела Бека, она знала, куда они пошли. Бека хотела присоединиться к ним, но Клиа запретила. Должно быть, принцесса надеялась перетянуть Эмиэля на свою сторону. Как бы то ни было, они с хаманцем были одни не больше получаса, когда я обнаружил, что они борются на земле. Принцесса сражалась отчаянно, ее волосы и туника были мокры. Когда я отбросил хаманца, Клиа уже дышала с трудом. Я посадил ее на лошадь и как можно скорее повез сюда.

Серегил обдумал услышанное, затем покачал головой; слова, которые он собирался произнести, казались ему горькими, как полынь.

— Не исключено, что хаманец говорит правду.

— Но я видел! И ты же помнишь следы борьбы на них обоих.

— На шее принцессы странные отметины. Должны быть синяки, следы пальцев

— их нет.

— Разрази меня гром, Серегил, я уверен в том, что я видел! Серегил запустил пальцы в волосы и вздохнул.

— Ты уверен в том, что решил, будто видел. Как выглядела Клиа, когда ты подбежал к ней? Лицо было бледное или посиневшее?

— Бледное.

— Проклятие. Синяков на шее нет, хрящи здесь, — он коснулся пальцем гортани, — не повреждены. Если бы принцессу душили, ее лицо потемнело бы. Я не говорю, что хаманец невиновен, но он не душил ее. Тебе придется отказаться от этого обвинения, иначе от твоего свидетельства не будет пользы.

— Но эти ссадины у нее на шее?

— У принцессы под ногтями была кровь, но не Эмиэля. Она сама себя поцарапала, в панике рванув ворот. Это обычная реакция на удушье. Или яд.

— Яд? Мы все ели из одной посуды. Я сам пил с ней вино из одного бурдюка. Все опять упирается в Эмиэля — он что-то сделал с ней у ручья.

— Да, такое впечатление возникает. Ты уверен, что с ними больше никого не было?

— Там настолько мягкая почва, что заметно, где пробежала мышь. Если бы на берегу за последние два дня побывал еще кто-нибудь, я наверняка обнаружил бы следы.

— Будем надеяться, Бракнилу удастся найти что-нибудь в сумках, хотя Эмиэль не производит впечатления человека, способного забыть в кармане пузырек из-под яда. А пока нам нужно внимательно следить за своими словами.

Алек обхватил голову руками.

— Бека права. Мы оказались не способны исполнить свой долг. Боги, как я мог быть так глуп! Состязание лучников!

В дверь заглянул Кита.

— Алек, ты нужен Мидри. Иди сразу.

Четверо солдат из декурии Рилина стояли на страже у входа в баню. Бека и Рилин несли караул внутри. Все в помещении было перевернуто вверх дном, но в первый момент Алек обратил внимание только на Теро и двух сестер Серегила, хлопотавших вокруг Клиа.

Принцессу переодели в чистую льняную сорочку и уложили на тюфяк рядом с небольшой утопленной в полу ванной, превращенной в очаг. Из чайника, установленного на железной треноге над огнем, шел пар. Теро неподвижно стоял на коленях перед Клиа, закрыв глаза, и держал ее за руку.

Мидри командовала полудюжиной слуг, снующих по комнате.