Рисс Хесс - Planescape: Torment: "Пытка Вечностью"

 — Мне неудобно просить тебя об этом... но мне нужна часть тебя, Кесай. Портальный ключ к Лабиринту Равел — часть ее, а в тебе течет ее кровь. Это примерно одно и то же.

 — Ты хочешь отыскать ее? — Удивление мгновенно сменилось настороженностью. — Что... что тебе нужно от меня?

 — Твоя кровь. Капельки или двух хватит.

 Кесай кивнула, достала носовой платок и осторожно уколола ногтем подушечку пальца. Когда несколько капель упали на платок, она протянула его мне.

 — Ты подвергаешь себя страшной опасности. Даже если истории о моей матери сильно преувеличены, она невероятно могущественна и полностью привержена злу. Удачи.

57. Равел Источник Головоломок. Часть I

Мне следовало бы выделить на приготовления еще хотя бы день, но я слишком близок к ответам. Я отыскал пустующую комнату в борделе, где обнаружил, что прикоснуться к порталу - рамке тканью, смоченной кровью Кесай, вполне достаточно, чтобы активировать его. Пройдя в него, мы оказались в Лабиринте, где (я был уверен) мы отыщем Равел.

 Лабиринт представлял собой заросшее шипастыми кустами пространство. Кусты образовывали стены, а поверхность, на которой мы стояли, состояла из переплетавшихся корней. Вскоре мы обнаружили, что здесь есть и живые ужасы. Два существа напали на нас, скорее на растения, чем животные, хоть двигались они весьма стремительно и обладали двумя ветвеподобными когтями. К счастью, боевые навыки моих товарищей превзошли их собственные, и мы их уничтожили.

 Мы ступили в Лабиринт очень осторожно, по пути схватившись еще с несколькими представителями местной фауны. Отыскав дыру в стене ветвей, мы протиснулись туда, оказавшись на небольшой поляне. Здесь пребывала лишь одна личность, к которой я не замедлил приблизиться.

 Согбенная, кривоносая старуха совсем не напоминала вымысел; одета она была в простую (довольно грязную) коричневую рубаху и штаны, на поясе висело несколько мешочков. Казалось, мое присутствие ее совершенно не заботит, она куда больше была занята спутанными черными корнями, образовавшими пол Лабиринта. Я остановился, глядя на нее.

 Из- под капюшона ведьмы выбивалась спутанная масса седых волос, лежащих на плечах, словно серые корни. Кожа нездорового синевато - серого цвета складками висела у нее на лице; узкий, длинный и острый подбородок выдавался далеко вперед, а из нижней челюсти торчали два пожелтевших пенька клыков.

 — Равел?

 — А... гости. — Голос старухи был низкий и скрипучий, как будто пробивался сквозь толстый слой пыли. Глаза ее были кроваво- красными, испещренными черными венами, словно древесными ветвями. Когда она взглянула на меня, мне стало не по себе, словно змеи копошились у меня внутри.

 — Здравствуй... Равел.

 — Ага, стало быть, драгоценный мой, ты вернулся? — Лицо Равел расколола страшная улыбка, открывшая ряд гнилых желтых зубов. — Тебя не было так долго, я боялась, ты уже забыл бедную одинокую Равел.

 Хоть и выглядела она ужасно, отвращения я не испытывал. С удивлением я обнаружил, что общаться с ней мне совсем не сложно.

 — Как я мог забыть тебя, Равел? Я скучал по тебе, но ты спряталась в месте, отыскать которое было сложно даже мне. Ты что, не рада мне?

 — Ах...— Улыбка Равел стала еще шире, и она негромко прокудахтала: — Такие сладкие слова... Ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос, мой драгоценный. Я разбросала зацепки как просо, чтобы привести тебя в мой садик. Я боялась, что это ТЫ забыл МЕНЯ.

 — Уверяю тебя, и в мыслях не было. Я вернулся наконец.

 — Да? Но ЧТО ИМЕННО вернулось? — Она с прищуром оглядела меня, тихо зашипев. — Дай поглядеть Равел, каков ты в этой жизни. — Она протянула руку, будто погладить меня, и я заметил, что пальцы ее оказались настоящими когтями, каждой ноготь был невероятно длинный и острый. Однако это движение меня не испугало и я позволил ей дотронуться до себя.

 Ее когти прошлись по моей коже и я вновь испытал то странное ощущение, как и тогда, когда Равел впервые взглянула на меня. Глаза ее казались несколько... отстраненными, а руки нежно прошлись по моему лицу, по шрамам. Инстинктивно, я повторил ее движение, проведя рукою по щеке старухи. Глаза ее закрылись, мои тоже. Все это казалось до боли знакомым... И вернулись воспоминания.

Все вокруг было бесформенным, пыльным, исключительно серым. Глаза Равел были все еще закрыты, но я пристально глядел на нее, и они медленно открылись, а на лице появилась грустная улыбка. Я изрек слова, сказанные мною в прошлом, в ином месте, на ином Плане...

 — Говорят, ты — величайшая из Серых Сестер, Равел. Я долго странствовал, чтобы отыскать тебя. Она кивнула, но медленно, слишком медленно, будто пребывала во сне. А когда она заговорила, слова звучали приглушенно, будто доносились из воды.

 — Но зачем ты странствовал так долго? Нужда твоя, должно быть, велика... Однако, ты, как мне кажется, не принес ничего, чтобы заинтересовать меня. Ты должен ЗАПЛАТИТЬ...

 — Нужда моя велика. И заплачу я вызовом. Возможно, это будет невозможно... даже для тебя.

 Я осторожно подбирал слова, манипулируя Равел. Глаза ее яростно полыхнули в моем сне- воспоминании, и серость, снедавшая все вокруг, казалось, покинула ее.

 — Нет ничего такого, что было бы за пределами моих возможностей, глупец! НИЧЕГО! В чем же состоит твой вызов, говори!

 — Смерть ожидает всех людей в конце жизни. Я хочу, чтобы она не ждала меня... ты можешь сделать это, прекрасная Равел?

Взор мой прояснился, серость покинула Лабиринт и цвета вернулись; рука моя все еще гладила щеку Равел. Глаза ее были закрыты, она глубоко вздохнула. Я медленно опустил руку, и глаза Равел тут же раскрылись, она хрипло зашипела.

 — Да...— Ведьма отстранилась, бросив на меня взгляд, полный грусти. — О, грустно, грустно, сломанный наполовину человек. Разбит на кусочки. — Она пристально оглядела меня. — Ты не тот, кого Равел знала тогда... и все еще сломанный после всего этого грустного, грустного времени?

 — Сломанный? Что ты имеешь в виду?

 — У тебя есть тело, но нет знаний? — Она указала когтем на мою грудь, на шрамы. — Много- много у тебя шрамов на коже. О многом они могут поведать.

 — И о чем же они говорят?

 — Шрамы твои и татуировки кричат мне: «вот человек, который противостоит миру». — Равел тихо пискнула, подобно умирающей птице. — Да, от таких рассказов содрогнется даже ведьма...