Терри Брукс - Крылья Тьмы

Последние слова он выпалил в отчаянии и тут же пожалел об этом. Но Грайан, казалось, не была задета ими, она протянула руку и нежно прикоснулась к его лицу.

— Не злись так, Бек. В любом случае твоя жизнь не во мне. Твоя жизнь в ней.

Она бросила взгляд на «Ярла Шаннару» и Руэ Меридиан. Бек не посмотрел туда вслед за ней.

— Мы обсуждаем не мою жизнь, — настаивал он. — Это твоя жизнь будет растрачена впустую, если ты последуешь по этому пути. Почему бы тебе просто не отправиться домой вместе со мной, не пожить для разнообразия в спокойствии и комфорте, а не пускаться в неизвестность, пытаясь содеять нечто невозможное?

— Я еще не знаю точно, чего от меня ждут, — ответила она спокойно. — Я знаю лишь то, что было открыто мне магией меча Шаннары: я должна стать следующим друидом и искупить сотворенное мною зло, приняв эту ответственность. Если моими усилиями будет сформирован Круг друидов, как настаивал Странник, тогда орден вновь обретет сильное влияние в Четырех Землях. Вот ради чего я была спасена, Бек. Вот ради чего Странник отдал свою жизнь, — чтобы я смогла достичь тех целей, которые он поставил себе, зная, что не доживет до их воплощения. — Она приблизилась и положила свои тонкие руки ему на плечи. — Я делаю это не из–за глупых ожиданий или эгоистичной потребности. Я поступаю так из чувства долга, чтобы сделать что–то, что сможет искупить кошмарно прожитую жизнь. Взгляни на меня, Бек. Посмотри, что я наделала. Я не могу смириться с тем, кто я. Я не могу не воспользоваться шансом искупить свою вину. Странник рассчитывал на это. Он достаточно хорошо знал меня, чтобы понимать, что я почувствую, когда мне будет явлена истина. Он верил: я сделаю то, что нужно, чтобы искупить зло, причиненное мною людям. Подло было бы предать его сейчас.

— Ты не предашь его, если станешь той, кем была бы с самого начала, если б ничего этого не случилось.

Она печально улыбнулась:

— Но это случилось. Это произошло, и мы не можем изменить прошлого. Я должна жить с этим. — Она обняла его обеими руками и прижала к себе. Сначала он стоял, застыв в ее объятиях, затем мало–помалу напряжение и гнев оставили его, и он тоже обнял ее. — Я люблю тебя, Бек, — молвила она. — Мой младший брат. Я люблю тебя за то, что ты сделал для меня, за то, что верил в меня, как никто другой, за то, что понял, кем я смогу стать, если освобожусь от Моргавра и его лжи. Это не изменится, даже если переменится все остальное в мире.

— Я не хочу, чтобы ты уходила. — Его слова были полны горечи. — Это нечестно.

Она тихо вздохнула и зашептала ему на ухо:

— Мне не было суждено вернуться домой с тобой, Бек. Это не моя жизнь, мне уготовано иное. Я не была бы счастлива, не смогла бы после всего, через что мне пришлось пройти. Коран и Лира — твои родители, но не мои. Их дом — твой. Мой — где–то в другом месте. Ты должен примириться с этим. Если я хочу обрести покой, то должна возместить тот ущерб, который нанесла, искупить ту боль, которую причинила. Я могу сделать это, следуя судьбе, которую указал мне Странник. Друид может изменить жизнь многих. Может быть, то, что я стану одним из них, изменит и мою жизнь.

Бек обнял ее еще крепче. Он чувствовал правоту ее слов и свою уверенность в том, что, какие бы доводы он ни приводил, какие бы препоны ни чинил, она не изменит своего решения. Он ненавидел саму мысль о том, что утрачена всякая возможность жить как брат и сестра, семьей. Но в то же время он понимал, что утратил семью много лет назад и не в силах вернуть ее, прежнюю или такую, какой она могла бы стать. Жизнь этого не допускала.

— Я просто не хочу снова терять тебя, — сказал он.

Грайан выпустила его из своих объятий и отступила назад, ее странные голубые глаза были почти веселыми.

— Ты не смог бы этого сделать, младший братец. Я бы этого не позволила. Что бы я ни делала и что бы ни случилось сегодня ночью, я всегда буду неподалеку.

Он кивнул, внезапно вновь почувствовав себя мальчишкой, ребенком под опекой своей сестры.

— Тогда иди. Делай то, что нужно.— Бек улыбнулся, но улыбка быстро исчезла с его лица. — Я иссяк. Измучен до предела. — Он отвернулся, глядя на закат, превратившийся в смутное серебристое мерцание в сгущающемся мраке, подавляя подступившие слезы. — Я отправляюсь домой, сейчас же. Мне нужно домой. Необходимо, чтобы все это кончилось.

Она вновь приблизилась к нему, такая маленькая и хрупкая, что казалось невероятным, будто она может обладать силой, которая понадобится друиду.

— Тогда иди, Бек. Но знай, что часть меня — с тобой. Я не забуду ни тебя, ни своего обещания никогда тебя не оставлять. — Она поцеловала его. — Пожелаешь мне удачи?

— Удачи, — пробормотал он.

Грайан улыбнулась:

— Не грусти, Бек. Будь счастлив ради меня. Вот чего я хочу.

Она плотнее закуталась в свои темные одежды и отвернулась.

— Постой! — импульсивно воскликнул он.

Бек снял с себя меч Шаннары, который носил за спиной, и протянул ей:

— Ты будешь лучше меня знать, что с ним делать.

На ее лице отразилась неуверенность.

— Он был дан тебе. Он принадлежит тебе.

Бек покачал головой:

— Он принадлежит друидам. Верни его им.

Она приняла талисман, держа его в руках как спящего ребенка.

— Прощай, Бек.

Сказав это, она стала подниматься в горы. Бек стоял, глядя ей вслед, пока не перестал различать ее в сумерках, не в состоянии избавиться от ощущения, что снова теряет ее.

Руэ Меридиан смотрела, как он возвращается к кораблю по щебню бесплодной равнины, на которой они приземлились, поникнув головой и сжав кулаки. Было очевидно, что его не радует решение сестры. Руэ знала, о чем Бек просил Грайан, и понимала, что он получил отказ. Она могла бы избавить его от этих напрасных волнений, но полагала, что ему стоит выяснить это самому. Бек верил в невозможное, и был в этом неисправим.

— Он выглядит как побитый щенок, — задумчиво протянул Рыжий Верзила.

Она кивнула:

— По крайней мере, теперь мы можем отправляться домой, — продолжал он. — Здесь дела окончены.

Еще с минуту она смотрела, как приближается Бек, затем оставила своего брата, спустилась по веревочной лестнице и вышла на равнину. Ей казалось, что Бек даже не видит ее, пока она не преградила ему путь, и он поднял глаза, посмотрев на Руэ вставшую прямо перед ним.

— Я все думала, — молвила она, — о твоем доме, том, где ты родился. Он ведь был неподалеку отсюда, не так ли? — Он смотрел на нее. — Как думаешь, мы смогли бы найти его, если бы отправились искать?

Его замешательство было очевидным.

— Не знаю.

— Хочешь попытаться?

— Это всего лишь развалины.