Феликс Крес - Брошенное королевство

Потом в мир пошли невероятные истории. Крагдоба и Кобаля видели то тут, то там. Рассказывали о раненом дартанском воине, который вытащил из огня два полутрупа и куда-то исчез, а вместе с ним — сильный отборный отряд. Говорили о мече Басергора-Крагдоба, найденном у стены сгоревшего дома, — но меч этот тоже исчез, и никто его больше никогда не видел. Вернулся ли он к своему владельцу? И наконец, действительно ли владелец этого меча находился в комнате, которую штурмовали переодетые в горных воинов гвардейцы? Обугленные остатки костей не могли дать ответа на этот вопрос.

Люди резали друг друга в Рахгаре, доказывая топорами и мечами свою правоту. Одни хотели ждать возвращения Короля Гор. Другие считали его погибшим. Третьи многозначительно качали головами, показывая на дорогу в Дартан. Крагдоб? Ясное дело, уехал.

Ни разу не случилось, чтобы в проклятом городе оказались две банды, предводители которых придерживались одного и того же мнения…

И вот возле каменного кургана, под которым будто бы покоилось тело маленькой девушки-гвардейца Крагдоба (правда ли, что он ее тайно любил?) появились… какие-то путники. Невозможно было представить, чтобы до них не дошли известия о том, что из себя представляет город, в который они въезжают. Неужели они искали смерти? А может, только легенды?

Они могли найти и то, и другое.

Во главе отряда ехал рослый, хотя и сильно сгорбленный человек в сером плаще с капюшоном. Назойливый дождь давно уже промочил его насквозь; плащ свисал тяжелыми складками. Великан в капюшоне первым остановился у каменной горки, и похоже было, что он готов снова и снова, может быть даже до самого захода солнца, читать выбитую на плоском валуне странную эпитафию. Кто-то, не щадя усилий, выбил на граните:

Сопровождавший великана человек, видимо проводник, отважился нарушить молчание.

— Ваше благородие, — сказал он.

— Я знаю, Оген. Сейчас поедем дальше.

Дрожащий, очень слабый голос, несомненно, принадлежал старику. Но прошло еще немало времени, прежде чем они действительно тронулись в путь.

— Я тебе благодарен, — снова заговорил старик. — Золото, которое я тебе дал, ни в коей мере не вознаградит твоих усилий. Все так, как ты мне рассказывал.

Спившийся купец, в очередной раз превратившийся в бродягу-авантюриста, ищущего приключений на бездорожьях, кивнул, соглашаясь с услышанным. Он уже сто раз задавал себе вопрос, что, собственно, побудило его отправиться в это путешествие. Денег у него хватало, и ему вовсе незачем было их приумножать, рискуя собственной жизнью. Ему приходил в голову только один ответ, а именно: он был добрейшим души человеком, само собой, вот и все. Он очень хотел, но не мог отказать в просьбе стоящему на краю могилы старику, который пришел к нему с самым важным делом в своей жизни. Человек этот искал того, кто захочет выяснить, где могила его сына, и сопровождать отца-паломника в последнем путешествии.

Таменат приехал в Рахгар за горстью пепла от некоего сгоревшего дома.

Оген выяснил все, что требовалось. Возможно, он узнал даже чересчур много, поскольку мог привести почти все домыслы и легенды, наросшие вокруг последнего — если в самом деле последнего — сражения Басергора-Крагдоба. Но среди тех, кто сомневался в смерти властителя гор, не было Тамената. Старый мудрец-посланник считал, что его сына наверняка нет в живых. Он не спрашивал об этом Полосы Шерни, ибо они не могли дать ответа. Но он полагал, что Глорм действительно мертв, ибо так было… правильно. В соответствии с порядком вещей.

Они ехали по пустым улицам, окутанные дыханием смерти. В переулках, в руинах гнили останки воинов гор, перебивших друг друга в этом городе во имя мрачной легенды. Некоторым устроили похороны; многим другим — нет.

Следом за Таменатом и Огеном, внимательно глядя по сторонам, двигались шестеро, весь вид которых говорил о том, что им неведом страх. Но в глазах каждого из них мерцал тревожный огонек. Эти прекрасные воины не боялись столкновения с кем бы то ни было, но охотно поверили бы в заклятие или чары. Заклейменный город вызывал у них ощутимое беспокойство. Они могли сражаться с кем угодно и где угодно — но только не с призраками и не здесь.

Однако они встретили не призраков, а людей.

Со стороны рыночной площади, окруженной одними лишь руинами, приближалась вооруженная группа, прибывшая сюда в поисках… собственно, чего? Что манило в этот город все новые и новые банды? Неужели Громбеларду действительно предстояло со временем превратиться в пустыню, когда последний из его жителей сдохнет под дождем, на одной из маленьких рахгарских площадей? Командир вооруженных, в сопровождении нескольких верзил, решительным шагом направлялся навстречу конным пришельцам. Но прежде чем он открыл рот, Оген остановил коня и прикрылся несколькими словами, словно щитом — ибо это был щит, который мог пригодиться в бою… или нет.

— Помни и не предай! — четко произнес он.

Если он и боялся, то этого не было видно.

А он действительно боялся. Ибо он стоял у самой цели своего пути и не хотел глупо погибнуть. Его престарелый товарищ получил от кого-то некий дар, но ценность этого дара невозможно было определить — вплоть до данного момента.

Предводитель банды остановился и поднял руку, давая знак остановиться своим головорезам. С загадочной, слегка язвительной и даже издевательской улыбкой он долго и внимательно смотрел на Огена, после чего перевел взгляд на великана в плаще с капюшоном. Он все смотрел и смотрел, пока наконец не улыбнулся шире, хотя и несколько криво.

— Помню и не предам, — ответил он не то грозно, не то вызывающе, но где-то в самой глубине его слов слышалось едва скрываемое уважение.

Оген лихорадочно подсчитывал в мыслях шансы, чуть ли не вспотев, но даже математик, которого он сопровождал, вряд ли сумел бы оценить вероятность того, что вождь встреченной в Рахгаре банды будет служить наместнице Арме. Возможно, вероятность даже была не столь уж и малой, номинально ей служили многие. Но наверняка не ради чести и славы. Каждый из них мог оказаться честным союзником — или нет, в зависимости от обстоятельств. Союзничество должно окупаться и не быть связанным с чрезмерным риском. Подумав об этом, Оген без промедления достал из седельной сумки небольшой, но тяжелый мешочек, и бросил предводителю. Тот ловко его подхватил.

— Это от Крегири, — негромко сказал он, так, чтобы не слышали подчиненные собеседника.

— Какие-то распоряжения?

— Нет.

— А что это за люди?

— На ее службе, — коротко ответил Оген, желая говорить как можно меньше, поскольку пароль, переданный Таменату наместницей Лонда, был единственным, что защищало его шкуру, и он опасался сказать лишнее, чтобы не сморозить какую-нибудь глупость.