Андрей Стригин - Последний блюз ночных

Вышень изгибает пространство и нас словно накрывают горы. Весь народ лесного Скита мгновенно переместился к горному Капищу Рода. С любопытством оглядываюсь, над нами нависает гора, в ней высечен зал и виднеется углубление, весьма напоминающее печь.

— Пещь Ра, — с трепетом говорит Спас, — в своё время я прошёл сквозь неё. Каждый будущий жрец проходит очищение Огнём.

— Действительно детей кладут в печь? — пугается Катя. Она смотрит на притихших детей, пытается найти в их лицах страх, но дети серьёзны и сосредоточенны, вероятно, их задолго подготовили к этому обряду.

— Именно так и произойдёт, — соглашается Спас.

— И зажгут огонь? — Катя с растерянностью смотрит на Йогиню. Богиня, на немой вопрос Спаса, кивает головой.

— Матушка-Йогиня разрешает вам рассказать про Огненный обряд, для всех прочих это тайна. Видите в Пещи Ра два углубления, одно чистое, другое в золе?

— Да. А как такое может быть? — у Кати от любопытства глаза полыхнули изумрудным огнём и искорки сорвались из ноздрей, как звёздочки от бенгальского огня, рядом стоящие дети в восторге захлопали в ладоши. Катя прижала к себе маленькую девочку, так же рыженькую, с веснушками на лице, со вниманием смотрит на седовласого старца.

Спас улыбнулся:- Всё очень просто, на чистое углубление ложатся дети, другое заполняют сухим хворостом, зажигают, закрывают дверцу, а в это время, сверху выдвигается каменная заслонка и становится между детьми и огнём, оберегая их от жара. Когда всё прогорает, с другой стороны горы, жрецы выводят из Пещи Ра детей. Теперь они посвящены и готовы принимать знания, чтоб стать жрецами.

— М-да, дыма без огня не бывает, — прищуривает глаза Эдик, — вот вам и мифы о злой Бабе Яге. А оказывается всё с точностью наоборот. А почему бы не рассказать всем об обряде?

— Тогда это будет не обряд, — грустно улыбается Йогиня, — не будет Таинства, пропадёт смысл.

— Жесть, — передёргивает плечами Костя Сталкер.

Тем временем жрецы лесного Скита принялись заготавливать хворост, женщины усадили малышей на цветущей поляне, между ними садятся Вышень и Тарх, трогательно звучат флейты и разносится торжественное пение.

Пещь Ра заполняют сухими ветками, и словно свет включается в Капище Рода, а воздух наполняется запахом цветов и душистого мёда. В этот момент, подъезжают всадники, лошади в мыле, люди тяжело дышат, вероятно, изрядно торопились. Замечают нас, сидящих у разлапистого орешника, Йогиню, стоящую в окружении женщин-жриц, от удивления глаза становятся квадратными, спешились, отдают поводья подбежавшим крепким хлопчикам, озираясь по сторонам, подходят к нам.

— Не иначе волшебство? — спрашивает меня краснощёкий, растеряно теребя курчавую бороду.

— Можно сказать и так, — уклончиво говорю я.

— А эта красавица… и есть Баба Яга? — в замешательстве говорит он.

— Матушка Йогиня, — недоброжелательно отвечает Катя, презрительно сощурив глаза, пытаясь взглядом испепелить мужчину, во взгляде которого появляется отвращение, когда замечает в Пещи Ра заготовленный хворост.

— Обликом прекрасная, душой черна, — напарник краснощёкого, широкоплечий мужчина, с булавой на поясе, презрительно сплёвывает под ноги.

— Преждевременно не суди то, о чём не имеешь представление, — словно очнулся всегда молчаливый Осман, по его телу прокатились бугры мышц, лицо каменеет.

Широкоплечий мужчина оценивающе глянул на него и благоразумно посчитал не продолжать диалог.

— Я так понимаю, вы тоже гости? — краснощёкий добродушно улыбается, но в глубине глаз таится настороженность.

— Пожалуй… да, — задумался я.

— Вы не возражаете, если мы расположимся рядом, — улыбнулся он, но в его взоре чётко улавливаю стальной блеск, словно от хорошо заточенной булатной сабли.

— Как хотите, места много, — пожимаю плечами я, что-то мне не нравятся они. Вот и располагаются так, чтоб мы были как бы в окружении, луки сняли, колчаны со стрелами положили у ног. Мужчин пять человек и все, как один, крепкие как молодые дубы, лица обветренные, кое-кто имеет шрамы — характерные следы от боевых схваток, непростые они люди, такие, ради простого любопытства не станут проделывать столь неблизкий путь.

Йогиня взмахивает руками, вздрогнули скалы, покатились мелкие камушки и внезапно с шипением вырываются светлые потоки воды и, водопадом проливаются на землю.

— Колдовство, — цедит сквозь зубы один из окружения краснощёкого, поддевает стрелу, кладёт рядом с луком. Теперь я не сомневаюсь, замыслили они недоброе дело, тихонько толкаю Османа, он глазами показывает, что понимает ситуацию.

— Приготовь ствол, — шепнул Косте Сталкеру.

Йогиня подзывает к себе мальчика и девочку, подводит к водопаду, ставит под журчащие струи. Девочка невольно ойкает от холода, а мальчик серьёзный и важный, свысока, поглядывает на притихших сверстников. Вероятно, сегодня посвящать будут только их.

Но долго детей под холодными струями не держат, Йогиня выводит их из-под водопада и передаёт жрицам, облачённых в длинные, ниспадающие до земли, белые одежды. Те быстро раздевают их, обтирают мягкими покрывалами и надевают, белоснежные рубахи, на головы детям, возлагают венки из луговых цветов. Завораживающе льётся музыка, радостью наполняются сердца, лица спутников краснощёкого разглаживаются и сам улыбается как дитя. Неожиданно встрепенулся, встряхивает головой:- Наваждение, — зло цедит он, — чёрное колдовство.

— Тебе что-то не нравится? — набычился Осман.

— Всё не нравится, воин, мне не по душе убийство детей. Или тебя это забавляет? — с вызовом говорит он.

Осман чешет голову:- А с чего вы взяли, что детей убьют?

— Вы первый раз на обряде? — вкрадчиво спрашивает краснощёкий.

— Да, — спокойно отвечает аварец.

— Так вот что я вам скажу, — краснощёкий подвигается к нам и тихо говорит, — мы прибыли сюда, чтоб извести эту злобную, — он запинается, глядя на лучившееся добротой лицо Йогини, но собирается силами, продолжает, — под её внешностью срывается злобная старуха — Баба Яга.

— Угу, Костяная Нога, — насмешливо хмыкает Катя.

— Верно, — в некотором замешательстве соглашается он. — Так вы с нами или нет? — его курчавая борода воинственно вздёрнулась.

— Так понимаю, вы нацелились убить Йогиню, якобы спасти детей? — со скепсисом говорю я, глядя на сидящих в отдалении Вышеня и Тарха. Мне ясно как день, они прекрасно знают о замыслах против Йогини, но не проявляют беспокойство, значит всё под контролем.

— Почему якобы? Именно, спасём, и Великий Сварог нам поможет, — горячо отвечает он, а в глазах разгорается к нам неприязнь, он понимает, от нас поддержки не найдёт, теперь думает, станем мы раскрывать их замыслы или нет, в любом случае постарается, что бы мы молчали, вот и сабли незаметно достают.