Наталья некрасова - Великая игра

— Ты все понял?

Сайта молча кивнул и вытер разбитый нос. Можно ненавидеть Нуменор, но этого нуменорца он уважать будет. Как ни странно, ненависти он не чувствовал. Собственно, Аргор так и предполагал.

Майя кивнул. Ну вот, иерархия установлена, и каждый знает свое место. Похоже, больше сложностей не будет. Значит, работа пойдет гладко.

Отлично.

Наместник пододвинул к Хамдиру несколько сложенных в стопочку тонких листков харадской тонкой, но прочной бумаги.

— Посмотри, может, узнаешь кого.

Сотник неспешно посмотрел на один портрет, затем на второй. Всего было восемь.

— Кто это? — спросил он, беря третий рисунок. — Откуда?

— От Когорты, — коротко ответил наместник.

Хамдир покачал головой.

— Пока не знаю никого. Да и вряд ли, я не бывал на юге. Мое дело здесь.

Наместник улыбнулся.

— Знаю, знаю. На юге есть чем заняться, а у нас безделица какая-то — орки, твари, дикари да бандиты. Мелочи! Куда нам до тамошних! У них еще и Когорта не вся перемерла!

Хамдир не мог не улыбнуться в ответ.

— Да понимаю я. И все же там…

— Там основные события. Там война. Здесь все проходит мирно, потому что это земля эдайн. Но враг-то везде один, хотя у него и разные обличья. Здесь все проявляется в другом виде, но, как говорят наши линдонские соратники, тут суть виднее — она за войной не спрятана. То есть хочу сказать — нам больше мозгами работать да на следы смотреть и выводы делать.

— Не надо меня уговаривать, — рассмеялся Хамдир. — Я дал клятву, и дорога моя ясна. Но поныть-то я могу? Подвигов хочется, как-никак! — Он взял очередной лист и мгновенно подобрался. — Балрог меня задери!

— Что там?

— Да Борлас! — сорвался на высокой ноте голос сотника. Он закашлялся. — Я думал, он все еще отрабатывает на галерах или уже сдох. Где сделан этот рисунок?

Наместник взял листок, молча посмотрел на красивое горделивое лицо.

— Очень все это печально, — проговорил он, посмотрев на шифрованную надпись на обороте. — Еще одно колечко нашло хозяина.

— Я должен был убить его еще тогда, — удрученно, с болезненной злостью произнес Хамдир. — Теперь же…

— Теперь его не убить, — спокойно сказал наместник. — Если то, что мы успели о них узнать, верно, то убить его нельзя. Разве что на время. Как уничтожить таких, как он, окончательно, мы не знаем. Пока не знаем.

— А эрегионский архив?

— Сохранилось не все, а записи Келебримбора… он их для себя делал, там свой собственный шифр. Но не беспокойтесь, в Линдоне думают. Они умеют думать. И, друг Хамдир, умы работают над этим великие. Хотя у них времени больше, чем у нас… — покачал головой наместник. — Остался только постараться как можно лучше использовать то, что отмерено нам.

Хамдир кивнул, потом снова взял портрет и долго-долго смотрел на него, словно пытаясь увидеть нечто понятное только ему одному.

Продолжение записок Секретаря

Вот и все о нем. Мой господин считает его редкостным дураком, но не может не признать, что орков он умеет держать в узде бесподобно. У него прямо дар орочье застраивать.

Господин Восьмой Бессмертный его презирает, Пес Ханатты тоже. Нелюбовь у них взаимная, надо сказать. Господин Сайта вообще мало кого уважает, разве что моего господина и Самого. Но тут уж все и так понятно.

Ладно.

История пятая

Этот тоже нуменорец. Зовут его Эрион и, насколько мне известно, он родом из Умбара. Надменный тип. Презирает всех, кто, на его взгляд, глупее его. А таковыми он считает все человечество или почти все, вне зависимости от расы. Все люди, по его мнению, лишь материал для его работы. И любой раб предпочтет самую страшную пытку, только бы не попадать в его башню. Он гениален. Разве что мертвых воскрешать не может. Правда, говорят, давным-давно они вместе со Вторым Бессмертным Ульбаром раз попытались вселить в мертвое тело душу. Получилось… не то. Некрасиво и неприятно. А Сам над ними издевался жестоко и говорил, что не по рту кусок отхватили. Но неудачи не слишком разочаровывают господина Эриона — он любит говорить, что по свету материала для его опытов бегает предостаточно.

Пожалуй, если с кем он и ладит, то это с господином Бессмертным Ульбаром, и в его замке Дол Гулдур бывает часто…»

То, чего не было в записках Секретаря

Игра пятая. ИГРА МУДРЕЦА

— Держи, уйдет! Уйдет, сволочь!

В саду плясали факелы, звенело в темноте оружие, где-то визжала женщина, и все перекрывала смачная ругань крепкого тучного мужчины, который, пыхтя, тяжелой трусцой ломился по саду, туда, где белая ограда выходила на узенькую темную улочку, перекрытую ветвями деревьев. Ночь была безлунной, и свет факелов почти сразу же растворялся во мгле.

— Уйдет, — подвывал быкообразный толстобрюхий мужчина, уже понимая, что при всем упорстве ему просто скорости не хватит догнать мерзавца, — уйдет, скотина! Да шевелитесь же вы! — возопил он, наконец остановившись и переводя дух.

Слуги послушно рванулись к стене. Кто-то что-то верещал по-харадски, кто-то ругался по-нуменорски, потому как уже ясно стало, что беглеца не поймать. Надо было хоть изобразить бурную деятельность. Над стеной в свете факелов мелькнула тощая задница, обтянутая черными залоснившимися штанами, и на том погоня закончилась.

Слуги некоторое время помялись у стены, кто-то даже не слишком торопливо полез через нее, но хозяин уже понял, что негодяй ушел.

Он некоторое время стоял среди державшихся на почтительном расстоянии слуг и домочадцев, выискивая налившимися кровью глазами, на кого бы обрушиться теперь. Гнев в себе держать, что понос назад гнать — задницу заткнешь, так ушами выйдет, да и дерьмом еще отравишься. Не полезно это. Он еще некоторое время тяжело пыхтел, затем решительно повернул к дому. Слуги чуть ли не хором облегченно вздохнули. Идет к хозяйке. Будет орать, но она сумеет его успокоить. Она всегда с ним справляется.

Вопли и рваный свет факелов остались позади, за стеной. Человек мягко спрыгнул во тьму, пару мгновений постоял, чтобы глаза привыкли, и бесшумно двинулся вниз по улочке. Она круто уходила вниз; чуть дальше будут ступеньки, а потом надо спрыгнуть в канаву и протиснуться под стеной вешнего города. Дальше уже не догонят. Он уже сто раз тут бывал и знал дорогу на ощупь.

Человек улыбнулся и почти бесшумно побежал вниз. Где-то вдалеке глухо залаяли собаки.

— Да ну! — хмыкнул он про себя, нащупывая пояс. Мешочек с перцем был на месте. Пряности каждый использует по вкусу.

Ночь стояла непроглядная. Если в верхнем городе на главных улицах и площадях зажигали фонари, то на маленькие улочки патрули уже почти и не заглядывали, дабы не нарушать покой респектабельных граждан. А уж в нижнем городе… В нижний город патрули почти и не совались, если только не было облавы. Ничего, пока чаша терпения господина наместника роквена Фалатара не переполнится в очередной раз, все будет тихо. А сейчас его желчь должна быть в порядке, сам недавно выдал снадобье. Так что недели три-четыре можно жить спокойно. Разве что в порт соваться не следует — там всегда хорошая охрана. Даже более чем.