Ксения Чайкова - Светлым по Темной

Все ясно. Лично я знаю только одну причину, заставляющую девушку так отчаянно защищать представителя противоположного пола.

— А как же Айрэк?

— А что Айрэк? — мгновенно покрылась краской Инната, по выражению моего лица уже догадавшаяся, что я все поняла.

— Что-что… Жених он твой! — напомнила я.

— Я и сама знаю, — потупившись, согласилась она. — Вот только не могу с собой ничего поделать. Ну не люблю я его! Он из хорошей небедной семьи, он славный, умный, щедрый и вообще мой лучший друг! Но…

— Так всегда бывает в жизни: все просто чудесно, но… — глубокомысленно согласилась я, рассеянно поигрывая ленточкой от опустевшей коробки и разбирая ее на шелковые волоконца. — Кто б знал, как я ненавижу это короткое безнадежное слово!

Инната с совершенно несчастным и растерянным видом покивала, жалобно глядя на коробку, в которой до ее прихода лежали каштаны в сахаре. Теперь же на дне оставалась только жалкая россыпь пудры. А мне вдруг в голову пришла интересная мысль:

— Постой, так как же ты согласилась стать его женой, если не любишь его?

— Нас еще родители сговорили, в пятилетнем возрасте, — призналась она. — Так всегда бывает, если хорошие семьи хотят породниться. У меня, как ты сама понимаешь, никто и не спрашивал.

Я невольно раскрыла рот. Ну и ну! Да в Темной Империи изуверский обычай отдавать детей за того, кто угоден родителям, исчез еще в прошлом столетии! Только совсем уж благородные, сверхбогатые и знатные продолжают сговаривать своих наследников еще в младенчестве, но это уж их проблемы, а так-то даже главы гильдий уже не неволят дочерей и не приказывают сыновьям. А здесь просто каменный век какой-то или расцвет периода варварства, Дикая эпоха! Надо в оба смотреть, вдруг работодатель, как и родители, тоже обладает эксклюзивными правами на жизнь и свободу выбора подчиненных и, не приведи Увилла, выдаст меня замуж!

— А вот Айрэк тебя любит, — задумчиво констатировала я, краем глаза посматривая на грустную, несчастную светлую. Она печально покивала, но никак не отреагировала на это сообщение. Ясно, значит, мы в курсе, но на ответные чувства не способны. Ну-ну!

— Ты не подумай, Айрэк и в самом деле очень-очень хороший! — вдруг горячо заговорила Инната, прижимая руки груди. — Ведь это он уговорил Шерринара взять меня с собой в поездку в Темную Империю. Всем нашим девчонкам так хотелось побывать там, а повезло мне — Айрэк уломал своего преподавателя, а тот уговорил Мастера и моих родителей! Мне очень с ним повезло, правда! Мне все подруги завидуют! Но… Ты должна меня понять, ты-то тоже разлучена со своим возлюбленным… Ведь так уж получается: кого-то любишь, а кого-то нет! С этим ничего нельзя поделать! Ведь ты, если бы могла, наверняка бы полюбила Айлайто! Но он для тебя просто друг! А сегодня я в коридоре встретила Веларта… А он мне…

Дальше опять были слезы. Я сбегала в ванну, отковырнула в чашку маленький кусочек сжатой в кристалл воды и, высвободив ее сущность, притащила Иннате теплое питье. Та взяла чашку в руки и едва не опрокинула ее на себя, не в силах справиться с нервной дрожью и истерическими всхлипываниями. Пришлось отобрать воду и подсунуть платок.

Более-менее успокоившись, Инната все-таки смогла внятно и четко пояснить причину столь исступленного вселенского плача. Как оказалось, сегодня она осмелилась заговорить с предметом своего обожания, а он ее едва ли не нехорошими словами обложил, пребывая в непоколебимой уверенности, что девушкам в присутствии мужчин вообще полагается молчать и опускать глаза. И уж тем более не заводить бесед, пока их не спросят.

Короче, Иннату обозвали распущенной бесстыдницей. Тонкая душа светлой девушки подобного прилюдного позора не вынесла и ударилась в истерику. В коей бедная Инната билась до тех пор, пока я на нее не наткнулась.

— Прекращай лить слезы, — велела я, задумчиво покусывая нижнюю губу. В голове уже начал зарождаться коварный и изощренный план. — Кажется, у меня есть идея.

— Правда? — оживилась девушка, просительно заглядывая мне в глаза — Ой, Дивейно, скажи скорее, что ты придумала! Век за тебя богам молиться буду!

— Приворотные зелья варить умеешь? — хищно ухмыльнулась я, не размениваясь на лишние объяснения.

— Ты что! — испуганно ахнула разом поскучневшая девушка. — Они ж запрещены!

— Я не спрашиваю, запрещены или разрешены! Я спрашиваю, умеешь ли ты их готовить? — нетерпеливо отмахнулась я, уже понимая, что мне представилась отличная возможность убить одной стрелой двух зайцев.

— Нет конечно. Да и никто не умеет, — пожала плечами она.

— Так-таки и никто? — прищурилась я.

— Естественно. Говорю же тебе: они запрещены. Поэтому и рецептов нигде невозможно достать — ни в библиотеке, ни в архивах.

Надо же, какое редкостное законопослушание… Я улыбнулась совсем уж пакостно и полезла в стол за своей записной книжкой, приехавшей со мной из Валайи.

— Ой, а у тебя рецепт какой-то есть, да? — мигом оживилась Инната, вскакивая на ноги и жадно следя за моими действиями. Вот тебе и запрещены! Распространяться насчет своей благости и почтительного отношения к директивам правительства каждый может, Инната в этом деле вообще равных не знает, а чуть запахнет какой пакостью — наша светлая девушка первая на очереди для ее осуществления. — Ой, неужели есть? Здорово-то как! Доставай скорее!

— Цыц! — прикрикнула я на разошедшуюся школярку, сопящую над ухом и норовящую хоть одним глазком поскорее заглянуть в заветный блокнотик, который я аккуратно положила себе на колени и принялась бережно переворачивать рассыпающиеся листы, покрытые бисерной вязью рун, цифр и зарисовок. С одной из страниц на меня насмешливо глянула человеческая ипостась Дивены — стремительный карандашный набросок на белом фоне, запечатлевший напряженную динамичную позу навеки замершей во время сотворения какого-то заклинания фигуры с распущенными волосами и воздетыми руками. С другого листа весело улыбнулся Тройдэн — он всегда отлично рисовал, а этот торопливый черно-белый автопортрет углем, оставленный в моей записной книжке на память, по-моему, удался ему просто великолепно и тянул на звание шедевра.

— Ух ты! А кто это? — вцепилась в листок Инната, не дав мне перевернуть страницу.

— Я, — нехотя отозвалась я, стараясь не смотреть на вызывающе кривящиеся губы и ехидные глаза нарисованной Дивены и ее длинные прямые пряди, слегка приподнятые магией и изгибающиеся вокруг головы под самыми причудливыми углами, похожие на пьяных змей. Застывшая в стремительном жесте рука будто бросала вызов всему миру. — Год назад у меня были такие длинные волосы. Потом я их обрезала — здорово мешали. А вот здесь Трой. Это все он рисовал.