В поисках солнца (СИ) - Мария Дмитриевна Берестова

извинений, он так и не понял, в чём суть проблемы. Райтэну было совершенно невдамёк, что, полностью погрузившись в воспоминания о своей ньонский жизни, Дерек невольно перескочил на ту линию поведения, которая была свойственна ему тогда, — и которая так не соответствовала его отношениям с другом!

С грехом пополам — поскольку ему было слишком мучительно стыдно — Дерек всё же растолковал свою позицию.

Райтэн медленно и аккуратно догрыз яблоко. Наклонил голову. Вкрадчиво, но недовольно спросил:

— Дер, ты мозги университету сдал на хранение, что ли?

Заметив по растерянному лицу друга, что с мозгами у него сегодня, и в самом деле, какие-то проблемы, вздохнул, возвёл глаза к потолку и скучающим тоном уточнил:

— Напомни мне, а с каких это пор ты обязан заниматься моими, — выделил он голосом, — проектами?

Дерек удивлённо моргнул и жалко как-то пояснил:

— Ну, я же на тебя работаю?..

Лицо Райтэна совершенно застыло, как всегда бывало, если друг произносил совершенно уж редкостную чушь. Поперебирав в голове два десятка любимых ругательств, он устало потёр лоб рукой и сухо заключил:

— Тебе категорически противопоказано работать с чем бы то ни было ньонским, Дер. У тебя от этого какие-то странные идеи в голове появляются.

Тут Дерек подумал, что на такое неплохо бы и оскорбиться, и сложил руки на груди.

— Ты на меня работал, — Райтэн сделал упор на прошедшем времени, — пять лет назад. С осени 638-го по весну 639-го. Сейчас, как подсказывает мне память, — с отменной язвительностью в голосе добил он, — 643-й.

На лице Дерека отразилась растерянность.

С минуту он тупо смотрел на Райтэна, затем до него дошло — и он рассмеялся от смущения и облегчения и рухнул в кресло.

— Ты прав, — со смехом согласился он, — всё ньонское на мне, определённо, дурно сказывается!

Райтэн вздохнул с облегчением и, изобразив улыбку краешками губ, ответил:

— Ну, хвала Великому Пламени! А то я уж испугался… — и не удержался от шпильки: — Ты там проверь на всякий случай, нет ли у тебя на запястьях моего имени, а то вдруг мы что-то упустили?

— Свят-свят-свят! — отмахнулся Дерек. — Мне твоего имени в паспорте хватает!

— Как интересно! — продолжал изгаляться Райтэн. — И с каких это пор в паспорта заносят данные о работодателях, а?

— Всё, всё! — замахав руками, выскочил из кресла Дерек и прижал руку к сердцу. — Прости своего несчастного безмозглого брата, ибо он не знает, что несёт!

Губы Райтэна заметно дрожали от сдерживаемого смеха.

— Я подумаю, — с королевским видом пообещал он.

Ухмыльнувшись, Дерек отметил:

— Ты мне ещё Годэна забыл припомнить.

Нарисовав на лице выражение истинно священного ужаса, Райтэн не только воскликнул: «Свят-свят-свят!» — но от усердия даже перекрестился.

— Вот! — наставительно поднял палец Дерек. — У меня явный талант обращать даже самых прожжённых атеистов!

— Не дождётесь, — беззлобно огрызнулся Райтэн и со вздохом вернулся к разглядыванию своей карты.

Дерек подошёл ближе, тоже её поразглядывал, почесал бороду и признался:

— Вообще не представляю, где его найти.

— Ну, помолись, что ли, — с хмыканьем предложил Райтэн. — Должна же и от верунов быть своя польза?

— На Бога надейся — а сам не плошай! — наставительно напомнил Дерек.

Махнув рукой на карту, они отправились обедать.

8. Кто такая Рубиэлэнь Михар?

Обед, впрочем, сразу не задался, потому что в гостиной они застали весьма драматичную картину: на диванчике Руби ревела Кайтэнь в плечо, тётушка суетилась с какими-то успокоительными каплями, а поодаль топтались неизменный профессор Линар и почему-то Илмарт.

Поскольку девушки были заняты слезами, профессор слишком нервничал, а тётушка слишком причитала, именно Илмарт и сумел ввести новоприбывших в курс трагедии: оказалось, что Руби таки действительно сбежала из дома, использовала для поступления фальшивые документы, и вот, теперь получила письмо от отца, который наконец нашёл блудную дочь и планирует в ближайшее же время вернуть её на путь истинный.

Собственно, Илмарт как раз присутствовал при первом прочтении этого письма — в кабинете при архиве, где они вместе рисовали карты, — поэтому и поспешил привести Руби к Тогнарам (профессора они встретили по пути и прихватили с собой).

— Но вы же можете что-то сделать, правда? — с надеждой вопрошала у профессора Кайтэнь. — Указать на её талант…

Ей казалось, что он почти всемогущ, и даже вещи совершенно невозможные ему подвластны.

Профессор устало потёр лицо ладонями. В плане ректора, определённо, были свои изъяны, поскольку не всех дам, жаждущих получить образование, поддерживали их отцы или мужья, и, как следствие, попытки поступить в университет в обход их воли бывали достаточно частыми. Ректор, конечно, пытался пробить разрешение обучаться любым женщинам, изъявившим желание и сдавшим вступительные экзамены, но Парламент разумно опасался, что так начнётся массовый исход тех, кто в образовании не заинтересован, зато сбежать из семьи очень даже хочет. Ректор настаивал, что вступительные экзамены вполне решают эту проблему, но дело, однако, застыло и не желало сдвигаться с мёртвой точки — анжельцы, конечно, славились своими прогрессивными взглядами, но к такой степени женской эмансипации пока не были готовы.

— Можно попробовать поговорить с отцом госпожи… — профессор замялся и нахмурился, осознав, что известная ему информация о фамилии студентки больше не актуальна.

— Рубиэлэнь Михар, — убито представилась та.

— Рубиэлэнь? [1] — удивлённо приподнял брови Райтэн, которому имя показалось настолько странным, что он упустил фамилию.

— Михар? — не менее удивлённо переспросил профессор. — Я думал, его дочь старше… — нахмурился он.

— Мне двадцать пять, — призналась Руби.

Тут уж недоуменно переглянулись все присутствующие, потому что выглядела она на семнадцать-восемнадцать лет.

— Ну, с господином Михаром поди договорись, — уныло заключил профессор, усаживаясь в кресло и вытягивая ноги. Ему и правда очень хотелось помочь Руби, но ситуация теперь казалась ему совершенно безнадёжной.

— Но можно же что-то сделать, правда? — ледяной рукой хватаясь за столь же ледяную ладонь подруги, Кайтэнь перевела умоляющий взгляд теперь уже на Райтэна.

Она привыкла в нём видеть вечного заступника, и теперь надеялась, что он придумает нечто гениальное.

Тот поёжился, передёрнул плечом — он тоже сомневался в возможности договориться с Михаром добром, но ему очень хотелось выручить сестру, — и предложил единственную пришедшую ему в голову альтернативу:

— Можно попробовать в Райанский перевести, или в Ниийский. Раз они заинтересованы нашим проектом по обучению женщин — пусть и подключаются! Вы знаете языки? — уточнил он у Руби.

— Райанский знаю, — тихо ответила она.

Дерек с Илмартом переглянулись и дружно полезли в один из шкафов за картой: просчитывать возможные пути отхода в Райанци. Заметив, чем именно они заняты, Райтэн присоединился, тихо внося важные коррективы.

— В Райанском