Девочка и гора - Марк Лоуренс

вопроса, по которому боги не могут принять решение. Воля Сеуса здесь не имеет значения — мы все это знаем.

Яз поморщилась от очевидной игры на тщеславии Аидиса, но, судя по выражению лица бога, это оказалось эффективным. Возможно, когда-то его разум отвечал за бесперебойное функционирование городского комплекса, превосходящего все, что она могла себе представить, но с тех пор прошли целые эпохи, и любой разум, слишком долго предоставленный самому себе, начнет разрушаться сам по себе.

— В этом месте король я, — нараспев произнес Аидис. Затем он заговорил на языке, которым пользовался Теус, языке Пропавших, чьи слова, казалось, могли изменять мир. Длинный поток текучего звука, от которого воздух вокруг его головы замерцал и задрожал. Наконец он взмахнул посохом в их сторону и остановил его в нескольких дюймах от груди Мали.

— Он говорит, что мы можем идти, — сказал Теус. — Но любой, кто получил пропитание из подземного мира, обязательно вернется.

— Какое это имеет отношение к Мали? — запротестовала Яз.

— Вода... — у Турина внезапно сделался виноватый вид.

— Один глоток воды? — Яз покачала головой. — Скажи ему...

— Он может понять тебя, — прошипел Эррис.

— Мали не...

— Согласны! — Теус заговорил, перебивая Яз. — Пойдем.

— Но...

— Все в порядке. — Мали повесила сковороду на пояс и протянула руку, чтобы коснуться руки Яз. — Это мелочь.

— Нет! — Яз зарычала. — Я не...

— Я хочу вернуться сюда. Подумайте, чему я могу здесь научиться, — сказала Мали. — Это будет не навсегда, не так ли, лорд Аидис? В гости.

— Треть каждого года, пока ты не состаришься. — Аидис окинул их пристальным взглядом бледных глаз, вызывая их на спор.

— Сделка заключена. — Теус опустился на четвереньки и быстро зашагал к выходу.

40

Яз

Яз и остальные последовали за Зоксом обратно через лабиринт проходов и комнат к длинному склону, который раньше охранял трехглавый пес. Было легко увидеть Теуса в Зоксе, когда он стоял прямо, как человек. Но, когда он стоял на четвереньках, трудно было не думать о нем как о Зоксе, преданном и молчаливом псе.

Она не знала, что и думать. Теус был монстром, который похитил Зина, поработил множество Сломанных, был ответственен за убийства, каннибализм и пытки. Он также был ответственен за спасение их жизней, по крайней мере дважды, возможно, больше, и в этот самый последний раз от угрозы вечных мучений.

— Зачем мы тебе нужны? — У нее было искушение пнуть Зокса, чтобы привлечь внимание Теуса, но она поняла, что только повредит ногу. — Зачем ты это делаешь?

— Я изложил свои причины. Ты что, не слушала? — Он зарычал, более похожий на собаку, чем когда-либо был Зокс.

— Ты рассказал не все, — ответила Яз.

— Много веков назад меня привезли в этот город в цепях. — Теус повел их вверх по длинному склону. — Но разорвали меня на части именно в Весте. Вот где они отбросили мои грехи один за другим — и у меня их было много, по словам моих собратьев. Они называли таких, как я, преступниками и террористами, потому что мы не разделяли их видение будущей утопии. Нам было все равно, что солнце умирает и мир замерзнет. Мы были готовы стоять до самого конца и оставаться самими собой.

Я не всегда был таким. Мои родители были бунтарями, и я восстал против их бунта, как часто делают молодые. Каждое поколение разочаровывает предыдущее. Я покинул лед — тогда у нас тоже был лед, но только на крайнем севере. Я стал ездить по городам. Я даже попробовал очиститься по собственной воле. В городе Айрес, в изнуряющей экваториальной жаре, я позволил им принести мне сердце-камень и вырезать первый из моих так называемых недостатков. Я сразу понял, что они уменьшили меня. Я знал, что приобрел меньше, чем потерял. Но в те последние дни, когда большинство из нас уехало, а оставшиеся готовились к последнему отъезду, не было места для выбора, не было времени для разных мнений. Никто не должен был остаться. Я забрал то, что потерял, и убежал, но они поймали меня здесь и доставили по суше в Весту, где разбирались с самыми сложными случаями. Принудительное очищение — тяжелое дело: они вырезали больше, чем нужно, просто для уверенности. Бледная тень, которая осталась от меня, Прометеуса, охотно пошла с ними, поблагодарив их за помощь. И я остался разорванным на куски, гниющим в защитных чанах вместе с миллионом других грязных осколков.

Мне нужно снова стать целым, поэтому я должен последовать за своими братьями и сестрами в их утопию и вернуть то, что было отнято. Чтобы последовать за ними, мне нужно открыть ковчег. Но четыре племени были умны. Когда они поняли, что с ними делают города, они проникли в последний из ковчегов и спрятали внутри управление своей луной. Что может быть лучшей защитой от оружия, которое Пропавшие оставили своим слугам, чем одна из собственных цитаделей Пропавших? И они заперли ее по-своему, надеясь, что никто никогда больше не сможет ее отпереть.

Мне нужен Стержень-корень, потому что он был там в то время. Он знает, что они сделали. Он знает, какие изменения они внесли, какие средства защиты они установили и как ими управлять, как только ковчег будет разблокирован.

И как они заперли ковчег? Они привезли четыре своих корабль-сердца — такие же, как самые большие из наших сердце-камней, предназначенных для перемещения кораблей между звездами, — и они использовали их для создания барьера, который можно было открыть, только объединив четыре сердца кораблей. Но потом они разбили сердца кораблей на куски, и ни они, ни города не смогли их восстановить. Это была технология, которая была утеряна племенами, и умение, которое ушло вместе с Пропавшими.

Так что ты нужна мне, Яз, потому что сердце-камни сломали меня, и власть над ними покинула меня. Ты нужна мне, потому что на всем Абете единственный человек, который ближе к Пропавшим, чем я... это ты.

— Я не... — Яз покачала головой. Рассказы Икта о Мокке и Зене, наблюдавших с берега черного моря, как четыре лодки были выброшены на берег, были прекрасны и хороши. Но Мокка и Зен на самом деле не были Пропавшими!

— Пропавшие — пятое племя, — сказал Теус.