Майя Малиновская - Возвращение к началу Книга 10

Бариэль не просил, а требовал, Кливирину ничего не оставалось, как согласиться.

- Иди. Мне нужно еще раз поговорить с Мартином. Жди меня у башни.

Мартин оказался в самой первой комнате от входа. Ему стало лучше, теперь он смотрел не так яростно.

Мартин изучал фигуру в дверях. Он отличался от Монту. Их объединял только взгляд, темный, притягивающий и теплый. Эта улыбка. И еще, это странное чувство покоя. Странник встал в дверях, небрежно прислонился к косяку, полуулыбка и изучающий взгляд, заставили Мартина некоторое время смотреть на него. Рядом с ним Марин чувствовал себя иначе, увереннее.

- Ты на себя не похож и все-таки это ты, - сказал Мартин, когда странник подошел и присел рядом с ним на корточки.

- Выслушай меня, Мартин. Ты не должен туда ходить. Пойми это.

- Я хочу его убить. - Рука Мартина потянулась к рукоятке меча за плечом Бариэля.

- Я знаю, как сильно ты этого желаешь. Не нужно. Не трогай, - прошептал странник тихо, почти по слогам и замер. Рука короля тянулась к мечу.

Мартин понимал, что страннику с его силой довольно рывка, чтобы увернуться или остановить его руку. Но странник медлил. Напряжение возросло. Король едва удерживал себя, чтобы не вцепиться в вожделенное оружие. Мартин снова заговорил сдавленным шепотом:

- Я всегда хранил жизнь. Я способен соперничать со смертью. До определенной границы. Я могу лечить. Но я умею и убивать. Это обратная сторона моего мастерства. Я считал смерть естественным процессом, к которому не должно примешиваться насилие, когда она неизбежна. Но не теперь. Я соперничал с ней, а теперь хочу быть ее союзником. Я его убью. Я могу. Я знаю как. Это вплавлено в меня поколениями. Ради Нейды и сына, я убью его без жалости. Это просто, странник. Я могу взять этот меч.

- Можешь, - осторожно кивнул Бариэль. - Ты единственный, кто может его взять. Если ты его достанешь из ножен, он потребует жертву немедленно, и ты убьешь меня. Ему нужна жертва. Не справишься со мной - я тебя убью. Это не слишком правильная затея.

- Отдай мне его. Монту не способен убить.

- Монту - нет, а я - да. И я уже не Монту. Посмотри на меня. Ты никогда не убивал, Мартин. Не стоит начинать. Убийца здесь - я. Мне теперь это не трудно.

- Ты хочешь сказать, что я не должен спасать собственную жену? Мою возлюбленную? Мое дитя?

- Ты пытался. Не в этот раз… Странное слово, "возлюбленная", - повторил странник.

Что-то мелькнуло в мыслях вслед за этим словом. Это видение? Но мысль исчезла. Рука Мартина все еще тянулась к рукоятке. Не время отвлекаться, король был полон решимости.

- Ты ей больше поможешь, если останешься жить. Ты не виноват в том, что происходит. Это план твоего деда. Не в твоих силах это изменить. Поверь. Тебе лучше вообще не вмешиваться. Не потому что ты слаб, а потому, что это не твоя битва, Мартин. Тебе не нужно убивать. Тебе нужно воспитать наследника. Пожалуйста. Не трогай меч.

Пауза. Оба выдохнули, когда король остановил движение, а потом опустил кисть на плечо страннику. Оба молчали.

- Бариэль, - протянул Мартин имя, как заклинание.

Темные глаза напротив шевельнулись, взгляд стал отстраненным, странник что-то уловил.

- Что? - спросил король.

- Тиотим. Чертов мальчишка!

Странник ринулся к двери и по дороге исчез.

Тиотим долго спорил со стариком. Охотник просил его пойти с ним на поиски ушедших из города подданных Мартина. Тиотим Мелиор вспомнил кто он. Презрение к этим людям, не способным себя защитить, никак не сочеталось с жалостью. Воспитание взяло верх, и Тиотим наотрез отказался идти. Со стариком ушли с десяток горцев, а Тиотим присоединился к той группе, которая искала по городу уцелевших солдат. Тиотиму было противно ловить своих, и вскоре он сделал вид, что потерялся. Собственное двойственное положение все еще терзало его. Только рядом с Кливирином или странником он мог чувствовать себя спокойнее. Грызущее его изнутри "нечто", твердившее, что он предатель и изменник, отступало, когда он видел наставника или Монту. Тогда он говорил себе, что принимает участие в важных событиях, смысл которых ему до конца не ведом. В одиночку он не мог совладать с накатившими сомнениями. Он стал вспоминать свое видение. Едва ли они могли оказаться на крыше совета - это был бред. Но осколки того разговора всплывали в памяти слишком отчетливо. Он почти слышал фразы.

Он решил, что дойдет до дворца, встанет в первом ярусе и попробует, как в прошлый раз позвать Монту, если он не откликнется, значит, занят более важным делом.

Туман рассеялся и Тиотим шагал через площадь открытый всеобщему обозрению, его было видно отовсюду. Он облегченно выдохнул, когда смог свободно добраться до лестницы. Там он стал бегом подниматься наверх. С окраин площади выстрелом его теперь не достать. Вот уже и галерея близко. Говорят, незнающие плутают во дворце до смерти, если их не выведет кто-то по приказу короля или из жалости.

Он припомнил это обстоятельство, а следом понял, почему в действительности не смогли пленить Мартина. Он тут хозяин. Вот почему Монту так просто отказался от идеи, что Мартина держат в тюрьме в их столице. Кливирин не мог не знать, но отправил же его туда по ошибке.

К его чувству собственного презренного положения примешивалось еще и вновь зародившееся сомнение относительно честности наставника. Тиотим Мелиор всерьез допускал, что Кливирин мог бы предать Монту. "Ты единственный из смертных, кому я могу доверять", - вспомнил он фразу Монту.

Вот и галерея. И верно. Несколько шагов и Тиотим понял, что теряет ориентацию, пространство словно играет с ним. Ему померещилась фигура, он сделал несколько шагов назад к лестнице, наваждение прошло, а фигура осталась. Это был красиво одетый человек, который держался как хозяин, и в руке его был самострел направленный на Тиотима. Самострел принадлежал к вооружению легионеров и, видимо, был отобран, как трофей. Он не был похож на воина, но держал оружие правильно и уверенно. "Монту…", - выдохнул про себя Тиотим

- Не стреляй. Я свой, - Тиотим развел в стороны руки. - Я пришел со странником.

Он не стал слушать и выстрелил.

Все замедлилось в сознании Тиотима. Он ждал один смертельный удар, но вместо него боль осколками прокатилась по телу, рвала плечо, руку. Кто-то крепко сжал его голову, пригибая его вниз. Что-то мелькнуло, словно нечто заслонило его. Тиотим зажмурился и сжался. Но боль не позволила ему сгруппироваться. Тело не слушалось его. Он упал на пол.

Лязг в ушах и гул сверху, такой странный аккорд звуков, порождающий внутри животный страх. Он смешался с более знакомым звуком, когда лезвие рассекает тело. Тиотим открыл глаза и снова сжал их, потому что увидел лежащую напротив голову.