Юрий Ижевчанин - Первая колония

Они переглянулись, и старшая из них неожиданно серьезно сказала:

— Все мы готовы отдать за него свою жизнь, и были бы рады, если бы он позвал нас на ложе.

— Не будет ли для вас обидой, если я передам вас ему?

— Нет, хозяин! Мы будем рады ему служить.

— Тогда с этой минуты вы охранницы командующего армией и наследника престола, а не царя. Если вы все влюбились в него, опасно вас оставлять на службе у меня. — и царь басовито рассмеялся, показывая, что все случившееся входило в его расчеты и приятно ему.

Принц был ошеломлен. Женщины-охранницы были старше его. Он спросил их о возрасте. Младшей было двадцать три священных года, а старшей тридцать. Заметив некоторую растерянность приемного сына, царь сказал с улыбкой:

— Идти на верную смерть не боялся, а перед женщиной дрожишь!

— Любой мужчина дрожит перед сильной женщиной. Это единственный случай, когда бояться поединка не позорно.

— В этом лагере ты теперь больше не найдешь себе достойных женщин, а без них нельзя. В Ссарацастре тебе придется начать создавать себе гарем из пленниц, но и они ведь не будут достойны тебя. А эти воительницы защитят тебя и от врагов, и от смертной тоски, и от отчаяния. Ведь мужчине не стыдно утешиться в объятиях достойной женщины, когда у него наступает момент отчаяния. А такие дни в жизни каждого бывают. И еще тебе скажу. Предают друзья. Предают жены и дети. Эти женщины никогда не предадут. Но могут убить, если ты совершишь подлость по отношению к ним.

И царь расхохотался, показывая, насколько невероятным кажется ему последнее предположение.

— И еще одну вещь я должен тебе сказать. Ты обязан за время похода довести своих друзей до такой степени преданности тебе, что они должны по одному твоему слову быть готовы убить собственных отцов… Да и меня тоже.

— Отец! Как ты можешь такое говорить?

— Могу именно потому, что знаю, что ты никогда им не прикажешь такое сделать, — и тут царь тяжело вздохнул и добавил: — если только я не сойду с ума. Тех, кто не сможет дойти до такой верности, убивай. Причина для этого всегда найдется. А свободные места заполняй другими по собственному выбору.

Принц вновь призадумался. Задача, которую поставил отец, как теперь ему стало ясно, это минимальная гарантия выживания после того, как Тлирангогашт одержит победу и вернется в "нормальное" общество придворных и интриг. Конечно, интриги, а порой и убийства родичей. случались и в обществе Империи, но здесь законы взаимодействия явно были жестче. Зато тренировка и обучение детей намного мягче. Так всегда: "гуманность" и мягкотелость в одном оборачивается страшными последствиями в другом. И вдруг его поразила мысль:

"А ведь мыслителям из таких обществ, где подлость является законом во взрослом мире, зато сюсюкание — законом при обращении с детьми, вполне может показаться, что мы, старки. заслуживаем сожаления! Ведь у нас с детства гражданам вбиты понятия чести и достоинства, из-за этого мы якобы зашорены в своем восприятии мира и в своих общественных отношениях. Я-то вижу, что на самом деле вовсе не так. Да и оба моих отца прекрасно понимают это. Иначе царь Агаша не сделал бы меня своим наследником."

На следующее утро царь Ашинатогл отбыл на своем корабле в Агаш.

Народное собрание началось через два часа после восхода солнца. Граждане расположились на площади мытарей перед крепостью в полном вооружении, подчеркивая серьезность момента и заодно не желая оказаться захваченными врасплох вылазкой стоящего в паре верст ссарацастрского воинства.

В предыдущие дни отдельные группки ссарацастрцев пытались пробраться мимо крепости, чтобы пограбить в долинах за нею. Их безжалостно останавливали оружием, и когда царь царей узнал об этом, он только сказал:

— Наши джигиты всегда сломя голову лезут в драку. Их невозможно остановить. Вы поступаете правильно: они нарушили приказ и больше не мои воины. Захваченных в плен можете казнить, можете сделать рабами. Только не надо их позорить и после этого отпускать на волю.

Барон Урс Однорукий начал с того, что собранию оказана высокая честь и на него возложена высокая ответственность. Граждане должны выслушать царя царей и дать достойный и разумный ответ на его неожиданное предложение. Куструк порадовался такому введению в свою речь. Он уже начал понимать, что здесь владетель не имеет права заставить граждан изменить свой статус. Это могут решить лишь все граждане совместно. В принципе в некоторых из ссарацастрских царств были собрания воинов, а собрания знати в большинстве. Так что подобный подход не был чужд миру горцев. И, собравшись с духом. царь царей начал самую ответственную в своей жизни речь.

"Свободные граждане, пришедшие на нашу землю под предводительством славного вождя Урса Однорукого! Свободные народы Ссарацастра приветствуют вас и приглашают вас в нашу семью. За последние века многие славные и воинственные народы приходили сюда и оставались здесь, покоренные нашими прекрасными горами и долинами, нашими страстными и верными женщинами, нашим вином. Ведь не зря наша главная долина зовется Долина Кувшинов. Все они сохранили свой язык и свою культуру, и живут рядом друг с другом как одна большая семья. где порою бывают ссоры и драки, особенно после вина, но, когда приходит на нашу землю недруг, мы все как один встаем против него."

"Я вижу, что вы — добрые и смелые воины. Вы можете быть безжалостны к врагам и благородны с друзьями. А эти два качества как раз то, что объединяет все наши народы. Все наши народы — народы доблестных джигитов, которые могут и подраться, и помириться, которые выше всего ставят воинскую доблесть, честь и щедрость. Вы можете войти в нашу семью как одни из старших ее членов."

"Я вижу, что вы недовольны. Мне кажется, вы считаете, что я пытаюсь вас оторвать от ваших братьев, что остались на равнинах. Но это не так. Вы просто будете жить теперь по-другому и в других условиях, вы все равно будете несколько отличаться от ваших равнинных братьев. Горы воспитывают суровых и смелых воителей, а равнины — тех, кто ищет покоя и довольства. Войдя в нашу семью, вы станете залогом вечного мира, союза и дружбы между Лиговайей и всем Ссарацастром. Ваши равнинные братья станут нашими братьями. Любой недруг, напавший на них, станет нашим недругом. Они будут давать нашему союзу богатства, а мы армию из бесстрашных и искусных бойцов. Вместе мы будем непобедимы, и ваш царь Лиговайи сможет возложить на себя корону императора Юга."

"А чтобы обеспечить все это, я, если вы, свободный народ, согласитесь войти в нашу семью свободных народов, сейчас же на ваших глазах передам свой венец царя царей вашему вождю. Я привез с собой также корону Лазики, снятую нашим Советом с трусливой башки их царя. Ваш вождь коронуется как царь Лазики, поскольку он имеет на это право как зять последнего царя. А Совет царей уже решил: после того, как он возложит на себя царскую корону, и если я добровольно сниму с себя свой венец, что я сейчас и делаю, он становится царем царей Ссарацастра. А это избрание пожизненное."