Юлиана Суренова - Книга 4_Дорогой сновидений

– Да. Если бы не они, я б не стал вмешиваться ни во что происходившее в твоем городе, зная, что перемена судьбы редко дает спасение, но всегда является шагом навстречу новым бедам… Однако, сейчас разговор не о городе.

– Конечно, – вздохнула богиня врачевания, смирившись с тем, что все, что ей было дано сделать, она уже сделала. – Только… Шамаш, ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? – она храбрилась, однако же, охвативший ее душу страх был слишком силен, чтобы она смогла его скрыть.

– Нет, – он улыбнулся ей. – Спасибо тебе. Ты и так очень мне помогла.

– Тогда… Хочешь, я побуду пока в караване, дождусь твоего возвращения здесь? Ну, мало ли, если моя помощь еще понадобится…

– Нинти, тебе не о чем беспокоиться, – не спуская с нее взгляда открытых, как широкие небесные просторы, и таких же ясно-голубых глаз, проникновенным голосом промолвил Лаль. – Поверь мне, я действительно хочу помочь девочке. Она – такое милое, светлое создание! Если бы я только смог сопротивляться власти Нергала! Но он – великий бог, а я – всего лишь маленький божок, которого некоторые смертные и богом-то не считают… А тебе лучше вернуться в свой город. Кто знает, каким будет следующий шаг Губителя.

– Шамаш? – богиня врачевания в нерешительности взглянула на повелителя небес.

Действительно, она уже начинала беспокоиться о своей Керхе.

– Ступай, девочка, – тихо проговорил колдун… …-Жалеешь, что обратился к ним за помощью? – проводив Нинти взглядом, спросил Лаль. – Да, проще все делать самому, никого не прося, ни от кого не завися. Один всегда и во всем… Никто не предаст, никто не осудит. И ничьи слова не потревожат души сомнениями…

– Что дальше? – опустив голову на грудь, глядя куда-то в сторону, словно в пустоту, спросил Шамаш.

– Давно бы так! А то все разговоры, да разговоры, – проворчал Лаль, затем встрепенулся, собрался, обращаясь в движение: – Идем. Я отведу тебя к Куфе.

Он взмахнул рукой и тотчас мир внутри шатра затрепетал, заскользил, теряя очертания, открывая взгляду еще один полог, доселе пребывавший невидимым оку, за которым была не снежная пустыня, и даже не земля вовсе, а совершенно иной мир, же бескрайний и загадочный.

Караванщики, решившие, что перед ними явились просторы божественных небес, пали ниц, читая молитвы, повинуясь не разуму и даже не вере, но слепым чувствам, которые повелевали словно хозяин над рабами, не терпя прекословия и не допуская ни тени сомнений.

– Зачем? – повернувшись к Лалю, спросил колдун, понимая, что бог сновидения сделал все намеренно и вряд ли из-за простого желания показать свою власть над смертными.

– У нас нет времени прощаться с ними, – холодно ответил тот, – объясняя перед уходом что, как и зачем. Пусть верят и ждут. Разве не таков их удел?

Шамаш качнул головой, однако не стал возражать. Он уже подошел к тонкой грани, отделявший один край мироздания от другого, но тут на его пути выросла тень.

– Господин… – призрак летописца древнего времени склонился перед богом солнца в низком поклоне, застыл в смиренном покорстве, будто не замечая, что преграждает небожителю дорогу.

– Шамаш, поторопись, – крикнул из-за грани Лаль.

– Не надо, господин, не делай этого! – взмолился призрак.

– Но я должен.

– Не верь богу сновидений! Он обманет! Его стремление помочь Тебе – лишь обман!

– Шамаш, не медли! – голос Лаля звучал все более напряженно, вбирая в себя дыхание заплутавшего среди бескрайних просторов ветра. – Этот смертный… вернее, уже мертвый просто боится меня…

– Да, боюсь! – воскликнул призрак, о небывалой смелости которого, однако же, свидетельствовало то, что он не испугался не просто вступить в разговор небожителей, но встал на пути исполнения Их планов. – Боюсь, потому что знаю, что было когда-то, и предчувствую, что все может повториться! Господин, – он устремил на бога солнца умоляющий взгляд, – остановись! Прошу Тебя, молю! Ты нужен мирозданию!

– Я тебе не враг, Шамаш… – в голосе невидимки нервозность сменилась болезненной тоской. Так говорил бы тот, кто уже устал каяться в единственном грехе и объяснять вновь и вновь окружающим, что более ни в чем он не виноват. – Да и кто я такой – мальчишка, полудух – полубог – чтобы сражаться с повелителем небес?

– Летописец, – задумчиво взглянул на призрака колдун, – происходит лишь то, что должно произойти. Не больше и не меньше.

– Но…

– Я знаю, что случится, как и то, что не случится никогда.

– Ты говоришь загадками, господин.

– Да. Но разве будущее – не загадка? Не мешай его исполнению, ведь если ничего не произойдет, в первый же миг после ухода прошлого мир растает в объятьях пустоты.

– Но Ты…

– Не беспокойся обо мне. Лучше позаботься о смертных, которых я вынужден покинуть в такой миг. Утешь их душу историей.

– Да, господин, я расскажу им о прошлом. Может быть, оно поможет им принять настоящее таким, какое оно есть…

– Спасибо, – и он повернулся к черте, чтобы, не задерживаясь более ни на миг, перешагнуть через нее.

Глава 17

– Ну что, ты готова к путешествию? – громкий, низкий голос, прозвучавший совсем рядом, заставил Мати вздрогнуть. Ойкнув, она вскочила на ноги, оглянулась, застыла, увидев всего лишь в шаге от себя высокого мускулистого мужчину с вьющимися рыжими волосами, такими же усами и бородой. Из-под густых бровей сверкали глаза – тоже рыжие, с красноватым отливом и таким сухим блеском, что, стоило заглянуть в них, как начинала мучить нестерпимая жажда.

Пришелец был похож… Она забыла, на кого. Но, как ей казалось, эта схожесть проявлялась не только во внешнем виде, но и одежде, вообще всем облике.

Девочка не чувствовала себя испуганной или удивленной, просто ветерок неизвестного, налетев в ее крошечный мирок, складывавшийся из ее самой и того, что видели глаза, но уже перестал понимать разум, подхватил душу, словно та была упавшим с дерева листочком, заставил ее затрепетать, понес куда-то…

– Кто ты? – с неизменным интересом глядя на все новое, что случайно оказывалось рядом с ней, расширяя мир до новых, как казалось, бесконечных пределов, спросила она.

– Эрра. Мы только что говорили с тобой. Неужели ты не помнишь?

– Нет, – качнула головой девочка, улыбнувшись своему собеседнику. Все происходившее забавляло ее, но нисколько не расстраивало тем, что с каждым мигом она теряла куда больше, чем находила. Или, может быть, она просто не замечала этого.

– Я бог войны.

– Бог? Войны? – оба эти слова были ей столь же незнакомы, как и произносивший их.

– Кто такой бог? А война? – она провела рядом с собой ладонью, подняла то, чего, холодного и твердого, коснулась ладонь. – Это война?