Варвара Шихарева - Ирийские хроники. Заговорённый

По телу Велда прошла хорошо заметная дрожь, а в его широко распахнувшихся глазах застыл беззвучный и мучительный крик, но уже в следующий миг нити колдовской паутины стянулись ещё крепче, чем прежде. Эмпат застонал, но потом его глаза вновь сомкнулись, а голова бессильно склонилась к плечу.

Олден расстегнул куртку и паук тут же откликнулся на приказ хозяина. Но, быстро соскользнув по руке горбуна на одеяло Велда, тварь замерла, а её брюшко плотоядно вздрогнуло. Сотник не даром водил дружбу с Крейстетским палачом - уже долгие годы паук пополнял силы, пожирая сути заключённых в темницу преступников. Сейчас он был сыт, но душа Чующего могла стать настоящим лакомством - столь редкий и глубокий дар мог бы ... "Нет - он мой ученик!" - даже не дослушав просьбу твари, коротко возразил Олден и глаза паука угасли, но уже через минуту вспыхнули с новой силой. Пауку предстояло вскрыть память скованного заклятьем эмпата и помочь горбуну вычеркнуть из неё все воспоминания и чувства, вплоть до жизни в Крейге. При этом никто не запрещал твари пропустить через себя переживания и мысли Велда, а она прожила достаточно долго, чтобы понять, что это послужит приятным дополнением к предстоящий работе! Убрав одеяло, Олден ослабил шнуровку воротника на тельнике эмпата и паук быстро вскарабкался к нему на грудь. Лапы твари глубоко вонзились в тело Велда - паук словно бы пытался стиснуть ими сердце эмпата, а Олден сжал запястье Чующего и закрыл глаза. Пустив сознание твари впереди себя он пока оставался в стороне, лишь наблюдая за начавшейся борьбой и следя за тем , чтобы нити связующего эмпата заклинания оставались по-прежнему крепко стянутыми.

Заточённый в собственном теле Велд почувствовал постороннее вмешательство в свой разум и немедленно попытался уйти как можно глубже в себя, став непроницаемым для любых посторонних сил, но тварь не собиралась сокрушить сознание эмпата таранными, столь излюбленными колдунами всех мастей, ударами. Она действовала совершенно иначе - уксус острых, точно бритвы, жвал, запустил в вены Чующего бесцветные капли способного одурманить даже изначальных хозяев твари, яда, а сам паук стал незаметно соединять свою суть с силами Велда. Сознание твари словно бы начало растворяться - паук становился каплями крови в жилах эмпата, его пульсом и дыханием... Ещё через несколько минут яд твари вогнал сознание отчаянно сопротивляющегося мороку Чующего в совершеннейшее оцепенение и лишил его возможности влиять на происходящее. Защита эмпата оказалась разрушена изнутри - сознание твари проросло в душе Велда сорной травой и стало быстро захватывать его волю!.. Чующий предпринял ещё одну мучительную попытку освободиться от сковавших его пут, но она привела лишь к тому, что он оказался заперт на самых дальних задворках своего сознания, а захватившая контроль над волей и воспоминаниями эмпата тварь уже готовилась открыть дорогу Олдену!.. Ещё пара ударов сердца и...

Внезапно охватившее тварь замешательство полоснуло горбуна, точно нож, а паук продолжал посылать ему волны смущения и растерянности. Сотник открыл глаза и увидел, что сидящего на эмпате паука бьёт сильная дрожь, но когда он попытался снять тварь, та лишь ещё теснее прижалась к груди Велда и яростно блеснула глазами.

- Что с тобою? Что происходит!?. - прошептал сбитый с толку Олден, но ответом ему стало неясное, всё более усиливающееся волнение. Паук в замешательстве погрузился в самые глубины натуры Велда, пытаясь добраться до того, что являлось скрытым даже для самого эмпата - голоса крови и памяти предков. Горбун не мешал твари, но её волнение передалось и ему, навалившись на плечи чудовищным напряжением... И тут в его разуме раздалось довольное щелканье твари, нашедшей ответ на смутившую её загадку. Сердце Олдена словно сжала твёрдая и вместе с тем тёплая рука. Такой боли горбун не испытывал ещё никогда - на какой-то миг, ему показалось что он умирает, но уже в следущий секунду огневая вспышка прошла по телу мучительной и сладкой волной!

"Это голос крови..." - теперь сияние рубиновых глаз твари стало необычно мягким. - "Он не только твой ученик, но и сын. Твой род продолжен..." Пытаясь унять по-прежнему часто бьющееся сердце, Олден коснулся рукою груди и тихо шепнул: "Ты ошибаешься. Мой единственный сын умер много лет назад. Я не могу зачать здорового ребёнка!.." Но тварь в ответ ему издала что-то похожее на мысленный смешок: "Мать твоего первенца была обычной женщиной, но этого ребёнка ты зачал от эмпатки! Люди, называющие себя Знающими не смешивают свою кровь с теми, кто обладает даром чувствовать, но ты как всегда нарушил запрет..."

Олден опустил голову - ему вдруг вспомнился давний вечер в Крейстете и слова княгини "Русоволосая женщина и мальчик!.. Я вижу лица - так чётко..." Тогда он не придал этому значения, но теперь разбросанные во времени осколки соединились в одно целое. В его жизни действительно была русоволосая лаконка и её дар не был для него секретом, но потом он постарался вытравить из своей памяти любые воспоминания о тех трёх безумных ночах и ему это почти удалось, но теперь... Теперь воспоминания всколыхнулись в нем бешеным калейдоскопом, и события тех дней всплыли в памяти четкой картиной в ярких красках!

ЧУЮЩАЯ

Истлу горбун встретил через два месяца после того, как умер его сын. Вновь разгоревшаяся свара с Лаконом не сулила Олдену ничего интересного, но служила хорошим поводом для того, чтобы покинуть Милест. Снова взяв в руки меч, тысячник надеялся приглушить овладевшую им тоску, которую не могло теперь унять даже общение с Пелми. Предсказание демонов исполнилось до конца - он изведал тайны колдовства и, став воином, не только сам достиг славы и почестей, но ещё и покарал виновного в его уродстве и смерти матери Дорита, да только в душе Олдена теперь царили холод и пустота! Власть и сила не избавят его от одиночества, а любовь девушки он может получить лишь в обмен на звонкую монету. Даже родившую ему ребёнка женщину он купил! Купил за двух коров и десяток овец, но вынашивающая его сына селянка не могла скрыть перед горбуном своего страха и отвращения, а к будущему ребёнку она не испытывала даже инстинктивной привязанности. Хотя для неё роды прошли благополучно, женщина ни разу не взглянула в сторону колыбели, и не пыталась помочь отчаянно сражающемуся за жизнь мальчика Олдену. Более того - плотно обвязав грудь (так обычно делают, чтобы молоко не прибывало), она принялась вовсю заниматься хозяйством, всем своим видом показывая, что больше не желает иметь к малышу никакого отношения!

...Похоронив вместе с сыном все свои надежды, горбун стал ещё более язвительным и жестоким, но то, что за всё чаще овладевающей Олденом мрачной яростью кроются тоска и боль, заметил лишь Хингард. "Крыса" стал чаще наведываться к тысячнику и коротал вместе с ним время за ничего не значащими беседами. Олден был благодарен алхимику за то, что тот, отвлекая его от мрачных мыслей, не задаёт вопросов и не даёт ненужных советов. Между тем, едва начавшаяся война уже двигалась к своему завершению. Уже в двух первых битвах лаконцы были разбиты и теперь "Карающие" были заняты истреблением засевших в лесах и балках отрядов. Основные силы амэнцев оставались в хорошо укрепленном лагере, но поисковые отряды уходили вглубь лаконских земель на несколько дней, и Олден, убедившись что оборона лагеря не имеет изъянов, конечно же, не стал сидеть за укреплениями, а принял участие в охоте.