Тамара Воронина - Надежда мира

Тарвик хрипло заорал и напрягся, словно все мышцы враз свело судорогой, и расслабился через нескончаемые пять минут. Тело стало таким, каким его помнила Женя, разве что существенно худее. Ни следа от синяков… Кастин резко перевернул его на спину, и все повторилось.

– Ну вот. Теперь можешь одеваться. И что, аппетит пропал?

– Пропал? – проворчал Тарвик, не очень уверенными движениями натягивая халат. – О Создатель, до чего ж я не люблю магию… То жезлы придумывают, то способы с ними бороться…

– В магии все обоюдно, – пожал плечами Кастин. – На каждое заклинание есть контрзаклинание. На каждое действие – противодействие. Поэтому война магов бессмысленна, как и война с магами. Риэль, если хочешь, я уберу и твои…

– Нет, – торопливо поблагодарил Риэль, – спасибо, пусть лучше само пройдет.

– Это правильно, – одобрил Тарвик. – Потому как ощущения хуже, чем от самого жезла, поверь. Но хоть быстро и с пользой для здоровья. Так что, Кастин, получается, что я не умру?

– Ты разочарован? – фыркнул король. Не по-королевски он себя вел. Женя, конечно, смутно себе представляла правила этикета царствующих особ, однако вряд ли у себя во дворце он держался так же. Даже когда вручал награду королю баллады. Корольку Риэлю. Женя взяла Риэля за руку, и он расцвел улыбкой. Тарвик в свою очередь фыркнул, и они расхохотались одновременно. Такое нормальное мужское реготание – непонятно отчего, беспричинно, просто – живы, просто – встретились наконец. И кто из них больше рад, еще вопрос. Врал Тарвик, что никого у него нет, что к дружбе он неспособен и все такое прочее, или действительно был в этом уверен? Типа королевская дружба и не дружба вовсе, а так, фавор, в любой момент готовый перейти в опалу? Черт их, королей, знает, но данный конкретный Кастин был не просто рад видеть Тарвика, и не просто рад, что Тарвик жив. Он был раз изнутри, вовсе не демонстрируя свой восторг, прорывавшийся только самую чуточку – вот в этом безудержном гоготе без повода.

За стол сели прямо так – в халатах. У Жени дома остался примерно такой – мохнатый, с капюшоном и абсолютно не нужными карманами размером с чемодан. Еда была не особенно разнообразна, то есть не десять перемен, а всего-то пара супов, штук пять «вторых» – и рыба, и птица, и мясо, и какие-то гады морские, и нечто неопознаваемое, что Женя есть не рискнула, немерено закусок и столь же немерено вина, так что Женя только делала вид, что пьет свой четвертый бокал. И так уж захмелела, а впереди решение множества вопросов. Или хотя бы ответы на них. Примерно то же настроение было и у Риэля, он никак не хотел расслабляться в королевском присутствии, говорил редко, если только к нему обращались, поглядывал на Женю, улыбался ей. Подстричь его пора…

– Ну что, – похлопал себя по животу Тарвик. – Я, кажется, обожрался. Женя, я рассказал Кастину все, что с нами случилось. Риэль снизошел до того, что в паре слов изложил события до того, как вы напоролись на меня.

– Потому что не было особенных событий, – возразил Риэль, – особенно имеющих отношение к делу.

– Ну да, конечно, и встреча с командором тоже отношения к делу не имела, – хмыкнул Тарвик. – Да, Кастин?

Король не ответил. Он внимательно смотрел на Женю и был очень похож на короля. Ну, или на президента или генерального секретаря. В общем, на человека, способного, готового и имеющего право вершить чужие судьбы.

– Значит, это ты, – сообщил он.

– А то! – самодовольно бросил Тарвик. Король отмахнулся.

– Я был уверен, что ты притащишь некую рыжую девицу, мало-мальски подходящую под приметы. А ты притащил ее. Я поражен. Ты полагала, девушка, что я жаждал встречи с тобой? Увы. Не с тобой. Со старым своим другом и агентом Тарвиком Ганом. А тут так сложилось…

– Погоди, – стал серьезным и трезвым Тарвик. – Ты хочешь сказать, что это действительно она? То-то «тройка» к ней пальцем не прикоснулась…

– Еще бы. При таком-то охранном заклинании.

Риэль выронил вилку, которой вяло гонял по тарелке что-то вроде маслины, и изумленно вытаращил глаза. Тарвик склонил голову.

– Заклинание? Ну, это наверняка Ворон.

– Ворон? – переспросил король. – Вы встретили Ворона? И что?

– И он, похоже, влюбился в Женю, – ухмыльнулся Тарвик, – с определенной степенью взаимности. Жень, не обижайся, я почему про степень говорю: мне показалось, что ты не постоянно о нем думаешь и он вовсе не заполнил твое сердце настолько, чтоб ты бросила все и пошла за ним на край света, заикаясь от любви.

– Ты о Райве? – удивилась Женя. – А разве он маг?

Очередной приступ хохота они с Риэлем не поддержали. Слишком много было непонятно, а удовольствие от прекращения изматывающего бегства уже немножко сгладилось ванной, теплом, едой… и тортиком. Очень, надо признать, вкусным.

– Не обижайся, – просмеявшись, попросил король. – Ни тебе, ни Риэлю это неизвестно. Райв не просто маг. Ворон – величайший из магов, мне до него… ну, примерно, как Тарвику до меня. А дар Тарвика… не спорь, только человек, обладающий зачатками магии, может пользоваться артефактами. Но Тарвик, разумеется, не маг, он не способен сам по себе ни на какие магические действия. Я же… ну, скажем, кое на что способен.

– То есть он – великий маг, – пояснил Тарвик. – Высшей ступени. Куда там эльфы…

Король подпер подбородок рукой, в которой была зажата вилка с наколотым микроскопическим огурчиком, и пригорюнился.

– Бунтарь, – сообщил он. – Райв – вечный бунтарь. Неугомонный. Он не способен бороться с Гильдией так, как я: сидя на месте и интригуя. Он партизан. Ему нужны активные действия… ну вот как Тарвику.

– А Тарвик не борется с Гильдией, – обиделся Тарвик и засунул в рот такой же огурчик. После торта – в самый раз. – Тарвик с Гильдией сотрудничает, потому и был милостиво отпущен на свободу в качестве раскаявшегося…

– Ах, да, – вспомнил Кастин, – сейчас.

Он протянул руку в сторону Тарвика и помахал пальцами. Тот зашипел и скривился, а Женя с ужасом и восторгом увидела, как тает клеймо на его щеке, а потом и на запястье.

– Казнь была совершенно противозаконной. Так что спасибо и за это, дружище. Разрешение на публичную казнь, да еще такую изощренную непременно должен давать король, то есть я. А меня спросить забыли. И помилование государственного преступника – исключительно монаршья привилегия. А уж менестреля пыткам подвергать и вовсе… В общем, вы дали мне неплохие козыри, дорогие мои. И я могу несколько изменить свою политику в отношении Гильдии. Девушка, пожалуйста, расскажи мне поподробнее, что там за отношения у тебя сложились с «тройкой». И не пугайся, я не собираюсь расспрашивать тебя о Райве. Он мне не враг. И тебе тем более – охранное заклинание наложил, скорее всего, он, а это… ну как бы тебе сказать… Не на всякую девушку он будет его накладывать: сил много требует, да и хлопотно – поддерживать надо, что довольно трудно делать на расстоянии.