Лиланд Модезитт - Смерть Хаоса

– Что именно тебе нужно?

– Дорожный кофр, а лучше два. Да, два дорожных кофра. Практичных, легких, но прочных дорожных кофра.

– Какого размера? – спросил я, направляясь к чертежной доске.

– Такого, чтобы их можно было навьючить на лошадь. Вообще-то, их будут возить в фургонах, но на всякий случай нужно, чтобы могла снести и лошадь.

– Пару локтей в длину, полтора в ширину и локоть в высоту? Вот так, так и так, – я показал приблизительные размеры руками. – Годится?

– А побольше нельзя?

– Можно-то можно, но подумай о лошади, которой придется таскать кофры на спине. Что же до материала, то я предложил бы ель. Если ты хочешь, чтобы вещь была прочной, но не слишком тяжелой, лучше материала не найти.

– Ель?

Пока я растолковывал ему свойства ели, Пелтар мял в руке свой колпак, что напомнило мне о необходимости добавить воды в увлажнитель. Близилось жаркое лето, когда древесину поневоле приходится высушивать.

Меня это не радовало, но приходилось подлаживаться под климат. Он под меня подлаживаться не желал.

– Сколько времени уйдет на работу?

Я нахмурился. С одной стороны, стол Антоны, ларь Даррика и шкаф Зибера были далеки от завершения, с другой, кофры много времени не отнимут, а у Фаслика полно еловой древесины. И вообще, в хорошей мастерской одновременно находится в работе не менее полудюжины изделий. Моей мастерской, конечно, до хорошей еще далеко, но надо следовать лучшим примерам.

– Три восьмидневки.

Я мог управиться за половину этого срока, но уже научился оставлять себе запас времени.

– О, это прекрасно! Замечательно!

Потом кустистые брови сдвинулись, и взгляд Пелтара сделался серьезным.

– Да, со сроком вопрос решен. Но цена. Мы не обсудили цену.

– Это точно, не обсудили.

– Ель, как я понял, недорога, а об орнаменте или чем-то таком речи вовсе не шло.

– Не шло. Но кедровый сундук такого размера стоил бы около десяти золотых.

– Но эти кофры примерно на треть меньше размером, чем сундук Гилеры, и ель не может стоить столько же, сколько кедр. Нет, никоим образом не может.

– Совершенно верно, мастер Пелтар: я и не собирался запрашивать за каждый из этих кофров столько же, сколько за свадебный сундук. Но ты ведь, надо думать, хочешь, чтобы их украсили резьбой и фигурными латунными накладками.

– Да, верно замечено! Резьба и накладки! Накладки и резьба, именно это мне и нужно.

– По пять золотых каждый.

Пелтар, меня это даже встревожило, и глазом не моргнул.

– Пять за каждый, это по честному. Справедливая цена, мастер Леррис. И ежели ты вправду управишься за три восьмидневки, по золотому сверху. Да!

Он просиял, а мое беспокойство усилилось.

– А сундук Гилеры… когда будет готов?

– Постараюсь закончить его к тому же времени.

– О, прекрасно, просто прекрасно! Это упростит дело. Да, упростит, потому что… впрочем, зачем утомлять тебя подробностями. Если успеешь закончить его раньше, чем за четыре восьмидневки, даю золотой сверху и за него.

Пелтар спешил, определенно спешил.

– Наверное, хаморианские оптовики уже в пути? – предположил я с любезной улыбкой.

– Хаморцы? О, их торговцы ужасные люди, просто ужасные. Хлопок у них дешевый, но прочный, как добрая аналерианская шерсть, и они так требовательны, так неуступчивы.

Он нахлобучил колпак и протянул мне золотой.

– Вот, возьми… как залог. Да, просто как залог.

Приняв деньги, я снова кивнул.

– Спасибо, мастер Пелтар. Незамедлительно возьмусь за твой заказ. Как мне кажется, эти кофры нужны тебе срочно.

– Срочность, мастер Леррис, это правильное слово. Как говорится, куй железо, пока горячо.

– Я слышал, некоторые люди боятся, как бы командующий Хамора не двинулся дальше Фритауна и Делапры, – спросил я словно бы невзначай. – Что ты думаешь на сей счет?

– Я? Что думаю? Откуда мне, простому торговцу шерстью, знать такие вещи? – Он пожал плечами. – Поговаривают, будто империя продолжает разрастаться, да, разрастаться. Военные корабли Хамора стоят в гаванях Фритауна и Южного Оплота, и кто знает… кто знает, куда они оттуда двинутся. Я во всяком случае не знаю. Нет, не знаю.

Торговец нахлобучил колпак и поклонился.

Я ответил поклоном и проводил его до двери.

– Всего доброго, мастер Леррис. Да, да, всего тебе доброго.

Я покачал головой – лишь после того, как он ускакал на своем здоровенном жеребце – и подозвал Вигила.

– За дело, паренек. Нужно закончить этот проклятый демонами курятник.

– Мастер Леррис, – Рисса появилась на пороге кухни с веником в руках. – Будь добр, не призывай силы хаоса на головы наших хохлаток.

– Прости, Рисса.

Я утер лоб. Для ранней весны, если учесть, что еще стояло утро, было на удивление жарко. А торговец шерстью был чем-то настолько обеспокоен, что готов был выложить за дорожные кофры любые деньги.

Мне это сулило еще одну поездку к Миррин, необходимость платить за латунные накладки и кто знает, что еще.

LXX

Фритаунский порт, Фритаун (Кандар)

– Хамор! Хамор! – гремит над рыночной площадью.

Темноволосый человек в светло-коричневом мундире восходит на каменное возвышение, кланяется и поднимает правую руку. Слева на его широком коричневом поясе висят короткий клинок и маленький кошелек, а справа – тяжелый короткий пистолет в кожаной, в тон поясу, кобуре. По бокам от него стоят два имперских солдата с ружьями, позади полощется на ветру бледно-голубое, с оранжевой звездной вспышкой, знамя Хамора.

– Хамор! Хамор!

Менее чем в двадцати локтях от него стоит другой человек, более хрупкого телосложения и не такой смуглый. Поверх имперского мундира у него накинут тонкий дорожный плащ, на поясе тоже висят короткий меч и пистолет.

Некоторое время он рассматривает толпу, а потом переводит взгляд на подиум.

– Любишь ты важничать и красоваться, Ригнелджио.

– Друзья! Друзья! Это великий день для Фритауна и для всех вас. Положен конец бесконечным войнам между Фритауном и Хидленом, бесконечным призывам на военную службу, под знамена очередного узурпатора, именующего себя герцогом. Отныне могучий Хамор берет под защиту вас и ваши…

Легкий ветерок приносит с Северного залива запахи соленой воды, водорослей и нечистот. Полуденное солнце палит вовсю, и человек в плаще, несмотря на бриз, утирает вспотевший лоб. Он отводит взгляд от рябящей поверхности залива и снова смотрит на возвышение.

– …одежду, не стоящую больших денег… товары, которые по карману каждой семье…

– Хамор! Хамор!

Слышатся треск и шипение.

Что-то стремительно вылетает из толпы, и на подиуме вспыхивает миниатюрное солнце. Регент императора – а точнее, его обугленный труп – валится вперед, прямо в разбегающуюся в ужасе толпу.