Лила Джерри - Гимн неудачников

Снаружи оказалось темно, мрачно и бесперспективно, потому что темно. Луч ниморского фонаря бессильно растворялся в воздухе, едва освещая крошечный каменный пятачок среди безбрежного океана мрака. Нас окружало пустое, гулкое пространство, в котором дул прохладный, слабый ветер; но я не видел звезд и не чувствовал запахов травы, земли или леса. Похоже, это большое подземелье или пещера; подболотная консерва остановилась у карниза, идущего вдоль неровной каменной стены без конца и края. Усиленная друидскими заклинаниями ниморская лоза опутала лодку целиком, вцепилась в валуны, удерживая ее на месте и превратив в болотную кочку.

- М-да, - глубокомысленно сообщил приграничник. Ильда столь же глубокомысленно кивнула, а потом умертвие и черный маг как по команде повернулись ко мне.

- Друид, - сахарным голоском пропела Шадде, проворачивая серебряное лезвие в тонких пальцах. Клок тины вместо подболотной лодки навел ее на самые нехорошие помыслы.

- Лоза, - терпеливо поправил маг, но умертвие только небрежно отмахнулась:

- Ты сказал, что Град желает договориться...

- Он просил это передать, - устало повторил я. Раз, наверное, в десятый. - И я действительно ничего не знаю о его планах и вообще не участвую в ваших играх. Можешь не верить, но это так.

Ильда единым текучим движением оказалась совсем рядом:

- Вот сейчас и проверим, - горло обожгло холодом, я непроизвольно дернулся и застыл, чувствуя, как острый край прорезает кожу. - Я подам Граду весточку. Если он не появится в течение суток...

Нежить отступила, небрежно стряхивая в туман капли крови и провела пальцем по шее:

- Я пришлю ему твою голову.

- Да что же вы все кровопийцы-то такие? - я с досадой потер царапину, всматриваясь в то место, где мгновение назад стояла Шадде, но она уже исчезла, беззвучно и бесследно.

- Знаешь, почему ее звали Кровь Тьмы? - Беда, как обычно, был готов поддержать и посочувствовать.

- Потому что она умела управлять водой...

- Глотки она любила резать, - маг повторил движение Ильды. - И еще раньше ее звали просто - Бритва.

О, да, кто бы сомневался. Видать, имя из тех далеких времен, когда среди черных еще не настолько распространилась мода на пафос.

- Почему колдунам так сложно запомнить имена? - я и сам не знал, почему спросил именно этот, самый пустячный и никчемный вопрос; может быть, потому, что мне требовалось зацепиться хоть за что-то реальное и простое.

- Я так понимаю, мы для них все на одно лицо. Собственная магия мозги забивает, - Беда махнул мне рукой, предлагая следовать за ним, и пошел вдоль карниза, беззаботно что-то напевая. Я представил, как отбираю у приграничника фонарь, бью его фонарем по башке и делаю ноги... чтобы заблудиться в подземелье и погибнуть от холода, если не от рук бродящей поблизости Ильды... и потащился следом.

Выбора нет, и Беда понял это гораздо раньше.

- Интересно, есть ли в Бездне отдельное местечко для предателей? - риторически вопросил я в пустоту; судя по обстановке, до места жительства Зверя тут недалеко.

Маг споткнулся:

- Разве я кого-то предал, м?

Сложнее сказать, кого он не предал.

- Колдуны уже не в счет?

- Чтобы предать, нужно быть на чьей-то стороне...

- Удобная логика.

Видно, мои слова его чем-то задели.

- Невинных среди них нет.

- И говорит это наш последний оплот нравственности и чести... Беда, ты же их всех убил. Тебе это никак... не беспокоит?

Он передернул плечами:

- Я - черный маг. Они бы сделали для меня то же самое.

Беседа увяла. Впрочем, на карнизе, вскоре превратившемся в узкую полосу, по которой едва можно было пройти боком, а потом в беспорядочную груду камней, осыпающихся под ногами, много не поговоришь. Я только старался не упускать свет фонаря из виду и сильно не отставать от мага, скачущего по обломкам как горный тушканчик.

- Уже скоро, - Беда забрался по качающуюся глыбу и подал мне руку. - В это раз далеко застряли.

Я презрительно отвернулся и проклял все на свете, пока самостоятельно забирался на эту каменюку и сползал с той стороны. Но это, разумеется, ничуть не пошатнуло мое намерение игнорировать двуличного выродка... вот только если кто-то из-за этого страдал, то уж точно не он. Не особо расстроившись, черный маг подошел к маленькой деревянной лодке без руля и весел, замершей у берега, и поставил фонарь внутрь.

- Залезай.

Еще не конец пути. Понятно, почему Ильда уплыла, бросив нас добираться утомительным человеческим путем; я прикусил язык, сдерживая мириады вопросов, и последовал совету. Беда прыгнул следом, привычным движением оттолкнув лодку от берега.

И сразу воцарилась тишина. Деревянная скорлупка бесшумно скользила по черной глади, сама по себе, и только блики света на расходящихся от носа волнах отделяли воду от воздуха. Я скорчился на корме, обхватив себя руками и пытаясь хоть немного согреться; сейчас, когда не нужно было двигаться, в мокрой после купания в озере одежде стало совсем холодно. Не оставляло ощущение, что утлая лодка неподвижно висит в пустоте, где нет ни верха, ни низа, среди древнего мрака, покоя и безмолвия, которые века не нарушали лучи солнца. Тишина. Потерянность. И одиночество. Беда сидел на носу, напротив, и мурлыкал очередную песенку; фонарь стоял за его спиной так, что лицо мага оказалось в тени, но мне упорно казалось, что он ухмыляется. Ниморский гимн, в котором то и дело мелькало что-то про народ и борьбу, почему-то не звучал диссонансом, как и Беда казался удивительно своим в этом месте.

Ниморцы постоянно с чем-то боролись. Им плохо жилось там, в своей тундре, в болотах и на берегу северного неприветливого моря, плохо жилось среди нас, с нашей магией и колдунами, и вряд ли хорошо в метрополии, иначе бы они оттуда не сбежали. Вот только жизнь других, не иначе как из чувства справедливости, они старались делать еще хуже...

Я не собирался унижаться и выспрашивать, куда меня к демонам тащат и что там со мной будет, решив, что рано или поздно туда попаду и сам все узнаю. Все равно от меня ничего не зависит. Опять. Щепка, которую несет бурный поток и которой остается только надежда, что впереди не окажется водоворот. Пожалуй, единственное решение во всей своей жизни, которое я сделал по собственной воле - это побег из башни. Как показало прошлое, предпосылки были правильными, но вот реализация...хм.

Я спохватился, что снова укатываюсь в бессмысленные сожаления о собственной ничтожности - реальный взгляд на вещи, это, конечно, хорошо, но будто он хоть раз помогал - и выглянул за борт. Маслянистые темные волны бесшумно лизали деревянный корпус лодки, ровными полосами расходясь вдаль. На едва колеблющейся пленке медленно проступили две вращающиеся искры; я поневоле заинтересовался, склонившись ниже. Искры не отставали, постепенно увеличиваясь, пока не разрослись в дрожащие белесые пятна, и с той стороны зеркальной глади на меня не уставился чужой лик.