Татьяна Минасян - Многоцветная магия

Ссор у них практически не было. Только один раз они разругались — когда младший брат Михаила пожаловался Лене, что их отец пропивает почти всю свою зарплату, и Левцов предложил Мише отдавать ему часть собственной выручки. Миша тогда жутко обиделся, накричал на брата и объявил, что чужие подачки ему не нужны, после чего, забрав свою пачку газет, демонстративно вылез из-под Лениного зонтика и отошел к другому углу супермаркета, возле которого они стояли. Леонид долго не мог понять, что сделал не так и почему друг так разозлился — ведь он занимался торговлей не ради денег и вполне мог делиться прибылью с теми, кому они были нужнее? Но спросить у Михаила, что его так обидело, мальчик так и не решился и весь оставшийся день, а также последовавшую за ним ночь страшно переживал, что Медведков больше не захочет с ним разговаривать. Однако на следующий день, когда юные коммерсанты снова встретились у входа в универсам, Михаил первым подошел к провинившемуся приятелю и с крайне серьезным видом протянул ему руку. Больше они не ссорились, но и к болезненной для Медведкова теме "подачек" тоже никогда не возвращались.

Иногда к ним присоединялся младший Медведков, но обычно Михаил старался под каким-нибудь предлогом отослать брата домой: им с Леонидом больше нравилось общаться вдвоем, а Виктор, ко всему прочему, был на два года моложе "бизнесменов" и казался им совсем еще маленьким ребенком, с которым невозможно поговорить ни о чем по-настоящему интересном. А случалось, что к Мише с Леней подходил поболтать еще один работавший в том же квартале парень по имени Роман. Он был лишь немного старше Михаила, но выглядел гораздо более взрослым — ему можно было дать четырнадцать или даже пятнадцать лет — и ему удалось устроиться работать "ходячей рекламой". Раз в несколько дней Роман нацеплял на себя двусторонний фанерный щит с нарисованным на нем названием расположенного неподалеку ресторана, и расхаживал в таком виде по ближайшим улицам. При этом особо бедным этот подросток не выглядел, и Михаил сильно подозревал, что он тоже зарабатывает деньги не из-за крайней нужды, а чтобы доказать родственникам, а прежде всего, самому себе собственную самостоятельность. Хотя точно он этого не знал: Роман был человеком скрытным и о своей семье почти ничего не рассказывал, а когда приятели его об этом спрашивали, всегда умудрялся мягко уйти от прямого ответа и перевести разговор на что-нибудь другое.

Зато рядом с Романом всегда было тепло: стоило ему остановиться рядом с продавцами газет, и они быстро начинали согреваться, даже если дело происходило зимой или ветренной осенью. Михаил заметил это не сразу, да и заметив, поначалу посчитал это игрой своего воображения, но потом, проследив внимательно за тем, как меняются его ощущения, когда к ним подходит увешанный рекламой приятель, мальчик был вынужден признать, что это так. А в последнее время такое же ощущение тепла стало появляться у Михаила, и когда Романа поблизости не было, в том числе и когда он вообще был один. В общем, странности, связанные с его друзьями, все множились, а найти им какого-нибудь приемлемого объяснения Медведкову никак не удавалось, и это делало дружбу с ними особенно ценной. Хотя, пожалуй, настоящим другом он мог назвать только Леонида — отношения с Романом были менее близкими и доверительными.

Именно поэтому Миша был рад, что, когда к нему подошла эта троица необычных и чем-то пугающих людей, с которыми он познакомился два с половиной года назад, ни Романа, ни Виктора возле магазина не было — они с Леонидом стояли там вдвоем, трясясь от холода и с тоской поглядывая на быстро темнеющее вечернее небо и только что загоревшиеся светло-сиреневые огоньки фонарей. Михаил сразу узнал всех троих — и чуть заметно улыбающуюся женщину-альбиноску, и мужчину с хитрыми светлыми глазами, и восточного вида девушку с мелированной челкой. Узнал, несмотря на то, что видел их всего один раз и с тех пор всеми силами пытался не вспоминать о них — чтобы заодно не вспоминать об оставившей их с братом матери…

Он и теперь весь внутренне подобрался и приготовился ответить ласковой альбиноске и ее спутникам какой-нибудь грубостью, чтобы больше они никогда к нему не приходили. Леонид, словно почувствовав неприязнь друга к незнакомцам, придвинулся к нему поближе. На какой-то краткий миг ему показалось, что у всех троих немного косят глаза, но, присмотревшись к ним, Левцов понял, что ошибся: и мужчина, и обе девушки смотрели на них с Мишей вполне нормально, разве что с заметным удивлением во взгляде.

— Здравствуй, Михаил, — сказал мужчина и достал из кармана кошелек. — Дай-ка мне "Ведомости" и программку, пожалуйста.

— Сейчас… — такого начала разговора Медведков ждал меньше всего, а потому растерялся. Но неожиданный визитер уже достал деньги, и мальчик машинально протянул ему требуемые газеты, на которые — на это Леонид тоже обратил внимание — покупатель и его спутницы тоже посмотрели каким-то странным, словно бы слегка косым взглядом.

А потом все трое еще раз переглянулись, девушка с крашенными волосами открыла было рот, собираясь что-то сказать, но альбиноска жестом велела ей молчать и, подойдя совсем близко к обоим продавцам газет, заговорила:

— Ребята, пожалуйста, отнеситесь к моему вопросу серьезно. С вами в последнее время ничего странного не происходило? Я имею в виду любые необычные вещи, даже совершеннейшие мелочи. Пожалуйста, вспомните и скажите об этом — это очень важно.

— А что именно вы считаете странным? — нахально прищурился Леонид. — Незнакомцы ему не понравились — а точнее, не понравилось то, что в первый момент он почувствовал к ним необъяснимое доверие, какого никогда не испытывал даже к хорошо знакомым людям. Похожее чувство вызывали у него только Миша и Роман: общаясь с ними, он точно знал, что находится среди "своих". Но Миша с Романом были такими же, как он, любящими авантюры мальчишками, а эти трое — взрослыми и явно добропорядочными людьми, и это Левцова здорово настораживало.

— Все, что угодно, — серьезно ответила беловолосая женщина. — Любую мелочь, которая бы вас удивила или озадачила…

Леня бросил быстрый взгляд на Михаила. Он надеялся, что товарищ сообразит, как лучше ответить на такой вопрос, и вообще сам решит, надо ли отвечать на него в принципе или лучше послать этих непонятно чего желающих людей куда подальше. Но Медведков, всегда старавшийся взять инициативу в свои руки, теперь почему-то молчал, избегая смотреть и на Левцова, и на незнакомцев. Пришлось выкручиваться самостоятельно.

— Ну, у нас, например, покупатели странные бывают, — еще более нагло сообщил Леня альбиноске, с вызовом глядя в ее алые глаза. — Подходят ни с того, ни с сего, вопросы дурацкие задают…