Дэйв Дункан - Настоящее напряженное

– Да, благодарю вас, от чая не откажусь. Водить машину – пыльное занятие.

Смедли сделалось дурно.

Джинджер как-то поблек, словно вечернее солнце светило мимо него. Он нервно теребил бороду.

Миссис Боджли казалась совершенно беззаботной и счастливой – еще бы, видеть у себя в доме старого знакомого, одного из ее бесчисленных почетных крестных детей. Возможно, она действительно ничего не подозревала – рассказывал ей кто-нибудь ту часть истории, что касалась Стаффлз? Неужели она не понимает, насколько невероятна ситуация, насколько смертельна? Она подошла к серванту с фарфором, бросив нерешительный взгляд на открытую дверь.

– Пожалуйста, садитесь. Все садитесь. А ваша знакомая…

– Я уверен, она нас найдет, – спокойно кивнул Стрингер, выбирая себе стул. В его глазах снова зажегся огонек. Его костюм был безупречен, но он казался усталым – неудивительно, если учесть, сколько ему пришлось гнать машину.

– Мы тут как раз беседовали, – пробормотала миссис Боджли. – Один кусок сахара или два, мистер Стрингер? Или вы предпочитаете, чтобы я тоже звала вас Маленьким?

– Лучше не надо, если только не хотите, чтобы я вызвал вас стреляться завтра на заре. Обычно мои друзья зовут меня Нэт. Только несколько одноклассников называют меня Малышом. Капитан Смедли, боюсь, зовет меня Невозможным Совпадением.

– Я бы назвал вас и по-другому, не будь здесь миссис Боджли, – заявил Смедли, закидывая ногу на ногу. Его кулак сжался. Оба кулака сжались. Он чуть ослабил тот, который он мог видеть. Со вторым он поделать ничего не мог.

Чашка звякнула о блюдце. Похоже, он шокировал миссис Боджли. Конфликт застал ее врасплох, и она беспокойно переводила взгляд с одного лица на другое и обратно.

– Боюсь, это не идет ни в какое сравнение с теми именами, которыми мы обзывали вас две ночи назад, – едко заметил Стрингер. – Нечестная игра, капитан Смедли.

– Вам все равно давно пора было устроить пожарную тревогу. И ваше присутствие здесь подтверждает – мои подозрения были обоснованы. – Смедли поиграл с мыслью, не поставить ли ему синяк под один из этих рыбьих глаз, и мысль ему нравилась. Его трясло, но только от злости. Все в порядке.

– Обоснованы, только выводы вы сделали совсем не те. Ага!

В комнату вошла женщина и остановилась, прочесав ее взглядом, словно огнем из пулеметного гнезда бошей. Она была высокая, угловатая и непривлекательная. На ней было недорогое коричневое платье; в руках – громоздкий саквояж. Волосы собраны, в высокий пучок. В прошлый раз Смедли видел ее за столом в приемной кабинета Стрингера в Стаффлз.

Мужчины снова начали подниматься.

– Ах, вот и вы, – сказала миссис Боджли. – Позвольте представить вам…

– Где она? – резко спросила мисс Пимм. – Где Алиса Прескотт? Она с ним?

– Она свирепо посмотрела на Смедли.

Прежде чем он осознал, что делает, он кивнул.

– Кто? – громко произнес Джинджер.

Она даже не посмотрела в его сторону, словно его попытка притвориться ничего не понимающим не заслуживала внимания.

– Наш противник поставил метку на Алису Прескотт, вот уже три года как поставил. Она поехала на Харроу-Хилл вместе с ним?

Миссис Боджли издала звук, словно поперхнулась, и медленно осела на стул.

– Куда? – переспросил Джинджер.

– Ох, не прикидывайтесь младенцем! – фыркнула мисс Пимм. – Я могу точно сказать, что Экзетер находится в нескольких милях к юго-востоку от нас. На нем-то стоит наша метка! Я уверена – он направляется на Харроу-Хилл, чтобы посоветоваться с тамошним обитателем. И если его кузина с ним, ему угрожает смертельная опасность.

– Откуда нам знать, – услышал Смедли чей-то голос, доносившийся с того места, где сидел он сам, – что вы тоже не противники?

– Неоткуда. Но это ничего не меняет. Хотите или нет, вы будете помогать нам.

– Мана! – выдохнул Джинджер и тоже без сил опустился на свой стул. – У вас та мана, о которой он говорил.

Она в первый раз за весь разговор серьезно посмотрела на него. Она одна оставалась на ногах; все остальные сидели и смотрели на нее, как нашкодившие школьники за партами.

– Да, я работаю в Штаб-Квартире, хотя вам придется поверить мне на слово.

– Я чего-то не понимаю, – слабым голосом пробормотала миссис Боджли. Интересно, до сих пор покидала ли ее хоть раз уверенность в себе? – Не хотите ли вы присесть и выпить чашечку чаю, мисс Пимм?

– Нет. Некогда. Мистер Стрингер, нам надо спешить.

Знаменитый хирург вздохнул и допил свою чашку.

– Никакого покоя! – буркнул он под нос.

Смедли с Джинджером обменялись паническими взглядами.

– Может быть, вы все-таки объясните? – собралась с духом миссис Боджли.

Мисс Пимм решительным движением закинула на плечо ремешок сумки.

– Повторяю, сейчас не время. Девять лет назад я пообещала Камерону Экзетеру, что буду охранять его сына. Тогда мне не очень повезло. Мальчик вернулся, и я должна выполнить обещание. Я не думаю, чтобы кому-нибудь из вас угрожала сейчас опасность. Я перехвачу Экзетера, прежде чем он вернется. Даже если агент, посланный противником, и мстительный тип, у него не будет никаких оснований распространять свою ненависть на вас. Идемте, Стрингер!

– Подождите! – рявкнул Смедли. – Что вы собираетесь делать?

Она остановилась в дверях и повернулась, готовая дать отпор.

– Я собираюсь делать то, что собиралась делать в Стаффлз, прежде чем вы сунули в это дело свой нос и все испортили, капитан Смедли. Именно ваше идиотское вмешательство и встревожило противника.

– То есть вы хотите сказать. Погубителей?

– Иногда мы называем их так. Стрингер?

– Экзетер говорит, что никогда не вернется туда! – крикнул Смедли.

– Совершенно не вижу, каким образом это касается вас.

– Касается. Я хочу туда.

Он сказал это. Он сам поразился, услышав, как он это сказал.

Но он сказал это, значит, так оно и есть.

С медлительностью таяния льда на замерзшем пруду бледные губы грозной мисс Пимм сложились в отдаленное подобие улыбки.

– После всех неприятностей, что вы мне причинили, вы еще просите об услуге? Вот это наглость! Я знаю, что вы человек решительный, капитан Смедли, но вы хоть представляете себе, что это означает? Вы отдаете себе отчет, что это весьма опасно и что обратного пути не будет? Что вы навсегда потеряете и семью, и дом, и друзей?

Он кивнул. Сердце его бешено колотилось. К черту Чичестер и старика! К черту тетушек! В воскресенье у него день рождения – двадцать один год, ключ от двери. Он улыбнулся, скорее для того, чтобы проверить, способен ли он еще на это.