Линн Флевеллинг - Возвращение королевы

— Нет, мама, нет! — умоляла она, пытаясь освободиться.

Но мольбы ее разбивались о молчание. Последний рывок призрака — и Тамир наполовину свесилась из окна, лежа животом на подоконнике, лишь согнутые в коленях ноги удерживали ее от падения. Внизу несся черный поток воды, перепрыгивая через камни, блестевшие в темноте, словно серебряные слитки, а бледный призрак со спутанными черными волосами тянул Тамир в бездну…

Ки и Аркониэль скатились вниз, к началу лестницы. Первым вскочил Ки и помчался обратно, наверх, не обращая внимания на ушибы и вкус крови во рту; он перепрыгивал через две, через три ступеньки… Ударив в дверь плечом, он выбил задвижку, но кто-то или что-то удерживало дверь изнутри. Ки слышал звуки борьбы, слышал, как Тамир кричит от ужаса…

— Аркониэль, помоги! — в отчаянии закричал Ки, — Тамир, ты меня слышишь?

— Отойди! — рявкнул Аркониэль.

Ки едва успел пригнуться, как над ним пронеслась волна бешеной силы, сорвавшая дверь с петель. Ки рванулся в комнату. Внутри царил страшный холод, в воздухе висело сырое тошнотворное зловоние. Среди обломков на полу лежал огненный камень, давая достаточно света, чтобы увидеть пугающую окровавленную фигуру у западного окна — призрак пытался вытолкнуть Тамир наружу. Ки видел только судорожно бившиеся голые ноги Тамир. Даже когда Ки уже бросился на помощь, призрак по-прежнему пытался оторвать Тамир от подоконника.

Это была женщина, насколько успел разобрать Ки на бегу. Ее бледная фигура мерцала в темноте, как свет гнилушки. Ки заметил развевающиеся черные волосы и пустые черные глаза на белом, как кость, лице. Пальцы крепко, как тисками, держали Тамир за волосы и рубашку, толкая ее все дальше и дальше.

— Нет! — закричал Ки.

Он подбежал к Тамир в ту секунду, когда девушка уже начала переваливаться через подоконник. Проскочив прямо сквозь призрак, он ощутил леденящий холод, но его руки сильно и уверенно схватили Тамир за одну ногу, и Ки дернул изо всех своих сил, грубо втаскивая ее назад в комнату.

Тамир без чувств рухнула на пол. Ки согнулся над ней, готовый отразить атаку мстительного духа ее матери голыми руками, если понадобится, — но Ариани исчезла.

Ки оттащил Тамир подальше от окна, потом осторожно перевернул. Ее глаза были закрыты, а лицо заливала пугающая бледность. Из глубокого пореза на подбородке текла кровь, но Тамир дышала.

Спотыкаясь об обломки, усыпавшие пол, подбежал Аркониэль и упал на колени рядом с ними.

— Как она?

— Не знаю.

Чьи-то руки толкали ее в спину, а потом она вдруг взлетела обратно, вверх. Что-то ударило ее в подбородок с такой силой, что Тамир онемела и оглохла. Мир вокруг нее бешено завертелся… звезды, река, каменные стены… а потом на нее упала темнота.

Теперь она снова лежала в темной, разгромленной комнате, и кто-то крепко держал ее, так крепко, что она не могла дышать.

— Мама, не надо! — закричала она и из последних сил попыталась вырваться.

— Нет, Тамир, это я! Открой глаза! Аркониэль, да сделай же что-нибудь, черт тебя побери!

Она услышала резкий хруст, приоткрыла глаза и сразу моргнула, ослепленная бледным мягким светом. Ки держал ее, и его лицо исказилось от горя. За его спиной стоял Аркониэль, держа в руке волшебную палочку, а из пореза на его лбу сочилась кровь. В воздухе висел странный запах, горький, как вонь паленых волос.

— Ки?

Она попыталась сообразить, что здесь только что произошло, но тщетно. Холод проник в каждую ее клеточку, а сердце колотилось так, что болела грудь.

— Я тебя поймал, Тамир. Сейчас мы уйдем отсюда.

Дрожащими пальцами он отвел с ее лица волосы.

— Моя мать…

— Я видел ее. Я не позволю ей снова терзать тебя. Идем!

Он поднял ее на ноги и обхватил за талию.

Тамир наконец почувствовала собственные ноги и медленно пошла рядом с Ки к двери. Рука Ки была сильной и надежной, но Тамир все еще ощущала цепкие ледяные пальцы матери.

— Отведи ее в мою комнату. Я пока запечатаю эту дверь, — сказал им вслед Аркониэль.

Они осторожно спустились по ступеням и кое-как добрались до комнаты Аркониэля. От ярко горящих свечей и ламп разливался спокойный чистый свет.

Ки усадил Тамир в кресло рядом с пустым очагом, потом сорвал с кровати одеяло и укутал ее. Встав перед ней на колени, он стал растирать ее холодные руки.

— Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста!

Тамир медленно моргнула.

— Я… я в порядке. Она… ее там нет. Я ее больше не чувствую.

Ки оглянулся вокруг и принужденно засмеялся.

— Это радует. Не хотел бы я еще раз такое увидеть.

Уголком одеяла он обтер ей подбородок. От боли Тамир поморщилась и дернула головой.

— Сиди спокойно, — приказал Ки. — У тебя кровь течет.

Тамир потрогала подбородок и почувствовала на пальцах теплую липкую влагу.

— Подоконник. Я ударилась о подоконник. Как в прошлый раз.

Ки осторожно отвел ее пальцы.

— Да, как в прошлый раз, только теперь шрам будет побольше.

У Тамир вдруг ужасно закружилась голова, она схватилась за голову.

— Он… Брат… Это он втащил меня назад?

— Нет, я. Я услышал твой крик и ворвался в комнату как раз… — Ки придвинулся еще ближе, теперь его живот касался ее коленей. Он дрожал с головы до ног. — Великое Пламя… — продолжил он, и голос его звучал уже не так ровно. — Она уже почти вытолкнула тебя, чудовищная тварь! Да уж, это было похуже Брата…

Он замолчал и обхватил Тамир руками, как будто ей все еще грозила опасность.

— И ты спас меня? — прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо.

— Да, но я едва успел! Черт побери, о чем ты думала, когда пошла туда одна?

Он плакал! Тамир обняла Ки, погрузив пальцы в его волосы.

— Не плачь. Ты пришел вовремя, Ки. Ты меня спас. Все хорошо.

Беспокойство за Ки прогнало остатки страха. Никогда Тамир не видела, чтобы Ки так плакал. От рыданий все его тело сотрясалось, и он снова сильно, до боли обнял ее, но Тамир это только обрадовало.

Наконец он отодвинулся и сел на пятки, вытирая лицо рукавом.

— Прости. Я… я думал… — Тамир видела в его глазах настоящий страх. — Я уже решил, что не успею и она… — Он схватил ее за руки, и его страх превратился в гнев. — Почему, Тамир? Что тебя заставило подняться туда одной?

— Жрица в пещере сказала…

Ки яростно встряхнул ее.

— Что сказала? Что ты должна позволить убить себя?

— Что сказала жрица? — спросил вошедший Аркониэль. Запах гари, окружавший его, был куда сильнее, чем в комнате наверху.

— Она сказала, что моя мать… такая, какова она сейчас… что это моя ноша. Я подумала, может, это означает, что я должна освободить ее? Я подумала, если она увидит меня настоящую, это принесет ей успокоение. Но ничего не вышло, — растерянно закончила Тамир. — Все было точно так, как в тот день, когда сюда приехал дядя.