Алан Кэмпбелл - Ночь шрамов

— Нет.

Девон внимательно изучил повреждения. Отлетели крепежные болты. Сталь плохо приваривалась к странной керамике. На скорости, требуемой, чтобы мотор зажигания запустил основной двигатель, вся эта сомнительная конструкция была просто обречена развалиться. Не самая страшная катастрофа, учитывая, что в обломках двух кораблей всегда можно отыскать пару новых болтов. Отравитель отослал обе Бороды на поиски деталей.

Несмотря на все неудачи, Девон медленно, но верно близился к успеху. Кэллис приказал убрать вал, но остальные части машины пребывали в идеальном состоянии. Гигантские прозрачные емкости содержали достаточно топлива, чтобы, по оценкам Девона, совершить кругосветное путешествие. Огромные фары — вероятно, древнее подобие прожекторов — были в хорошем рабочем состоянии, хотя внутреннее освещение, по всей видимости, пало жертвой хашеттского нашествия.

Без основного двигателя, с вентиляцией, забитой тряпьем и грязью, интерьеры Зуба напоминали больше носок заводского рабочего. Девон взял свечу и направился дальше по коридорам машины, преследуемый эхом собственных шагов. В последнее время ему все больше не давало покоя нежелание Сайпса говорить. Старик боялся не только бога, он боялся, что кому-нибудь станет известно о его секрете. Девону начинало казаться, что он нашел причину.

Перевернутые корзины и разбросанные по коридорам тряпки источали зловонный запах мочи. Столовая прогнила и покрылась слоем плесени, камбуз с ржавыми раковинами и кранами напоминал первобытную пещеру. Единственная бутылка с подозрительной коричневой жидкостью стояла на полке, словно идол, вызывающий страх и благоговение. Зато горшки, сковородки и остальная утварь давно сгинули в хашеттских лачугах.

Наконец Девон добрался до кают экипажа — настоящего лабиринта соединенных между собой тоннелей, которые начинались одинаковыми дверьми с иероглифами на жестяных табличках. Густой запах гнили висел в воздухе, словно экипаж до сих пор пребывал в своих каютах. Хашеттские стражники спали за дверями временной камеры и сотрясали стены храпом, словно воздушные корабли. Отравитель пнул толстого дикаря, который вздрогнул спросонья и вытер с бороды слюни.

— Вы должны за ними следить.

— Бара сахбел! — выкрикнул дикарь. — Плевать мне на твои приказы. — Он с трудом поднялся, пыхтя и сопя. — Ты не войдешь к пленникам без шамана.

— Отлично. Приведи его.

Стражник хотел было поспорить, но потом проворчал что-то на непонятном диалекте и, полусонный, поплелся прочь. Не теряя времени, Девон проскользнул в каюту.

От запаха даже глаза заслезились. Обнаженная фигура пресвитера с закрытыми глазами свернулась калачиком в дальнем углу. Обломки трости валялись тут же на полу. Казалось, что лишенная мышц и плоти кожа, словно тряпка, повисла на скелете. Синяки покрывали каждый дюйм его тела. Но Девон заметил, как слабо поднялась и опустилась грудь, как вздрогнули вымазанные в чернилах пальцы. Старик все еще жив.

— Скоро тронемся в путь, — сказал Девон, усевшись на перевернутую корзину рядом с Сайпсом.

Пресвитер не шевельнулся.

— Надежды на спасение больше нет, Сайпс. Больше нет надобности скрывать правду. — Отравитель замолчал, а потом проговорил шепотом: — Твой бог задумал восстание, правильно? Но Ульсис немного отличается от того, во что ваша Церковь заставляла нас всех верить. Потому-то ты так и боишься.

— Я хотел защитить их, — ответил старик слабым голосом. — Я хотел освободить Дипгейт от цепей.

— Единственный способ — это перерезать их.

— Нет. Неправда, Девон. Даже в скованном цепями городе жизнь процветает. Как ты этого не видишь?

Девон вздохнул.

— Когда-то я уже говорил, что я — единственный живой человек во всем Дипгейте. Я хотел сказать, что все остальные живут и кормятся только для того, чтобы отдать свою кровь ненасытной бездне. Это не жизнь. Это голод, такой же бездумный, как яд или болезнь. Но я ошибался, считая себя единственным. Ты и я словно вершины двух пирамид, Сайпс. Религии и науки. Под нами нет ничего, кроме щелкающих ртов. В тебе тоже есть жизнь, старик.

— Не могу принять такой комплимент. Ты слишком высокомерен. К тому же безумен.

Девон улыбнулся.

— Как я могу облегчить твои страдания?

— Никак. Боль — слишком малая расплата зато, что я сделал. Если я умру, и то будет хоть какое-то утешение.

— Мученичество, Сайпс, тебе не к лицу.

— Если я и мученик, то это заслуга моей совести, а не моего бога.

— Не вижу разницы.

На некоторое время в камере установилась тишина, которую нарушил Девон.

— Расскажи мне про Ульсиса. Кто он на самом деле?

— Он сын Айен! Бог! — Кашель прервал речь старика.

— Хорошо. — Девон поднял руку. — Давай не будем спорить по вопросам семантики. Мне порой кажется, что мы с тобой смотрим на одни и те же вещи с разных сторон подзорной трубы. Наше восприятие разнится, но сам предмет никогда не меняется.

Сайпс хрипло втянул воздух.

— Ульсис, — ответил он, — пожирает души мертвых и оставляет их пустыми. Самые счастливые остаются сосудами для воли бога. Они существуют, пока существует бог, как… как ходячие обескровленные. Остальных ждет еще более незавидная доля. — Сайпс поморщился. — Лучше бродить по Лабиринту, лишиться всего, что делает нас людьми.

— Это, — улыбаясь, заметил Девон, — зависит от того, силу какого бога будет питать твоя душа.

Пресвитер усмехнулся.

— Даже сам Ульсис не сравнится с тобой в высокомерии. Думаешь, тринадцать душ сделают тебя равным богу?

— Я нахожу подобное сравнение уничижительным. Ульсис, в конце концов, паразит.

— После первой священной войны его армия возросла до таких размеров, что больше не могла себя поддерживать. Мертвые начали разлагаться. Больше нельзя было увеличивать армию и продолжать… кормить воинов. И с тех пор бог устроил пиршество для своего воинства. В течение трех тысячелетий Бог Цепей выжидал, накапливая силы, крадя души. А рабы его питались остатками. — Старик покачал головой. — Теперь они идут, они уничтожат наш мир, чтобы утолить голод хозяина. Нас всех ждет забвение. Если ты обрушишь город в пропасть, ты только поможешь ему.

Неожиданно старик весь сжался, его тело забилось в конвульсиях. Тощие конечности свело, его всего начало трясти от мокрого кашля.

Девон подошел и взял старика за плечи. Через некоторое время приступ прекратился. Отравитель вытащил из кармана платок и всунул Сайпсу в руку. Старик схватился за тряпку, как тонущий хватается за спасательный круг.